Дикая Флетчер

«Подруга», которая явно не просто подруга. Наверное, я по глупости решила, что она будет похожа на мою мать.

Агнес настолько противоположна ей, насколько это вообще возможно.

Во-первых, она настолько мала, что выглядит почти ребенком, особенно в оранжевом защитном жилете, который по крайней мере на три размера больше нужного, мешковатых мужских джинсах и неуклюжих рабочих ботинках. Наряд, в котором мою мать не удастся застать даже в ее самый худший день.

И, в отличие от гладкого и безупречно окрашенного боба моей мамы, вороненочерные волосы Агнес, слегка припорошенные сединой, обрезаны до немыслимой длины пикси, будто в один прекрасный день они ей надоели, и она остригла их сама и без зеркала.

Кроме того, Агнес – коренная жительница Аляски.

– У тебя получилось, – говорит она, останавливаясь передо мной и давая мне возможность рассмотреть ее черты.

У нее красивое круглое лицо, состарившееся благодаря тонким морщинкам на бровях и заметным «гусиным лапкам» в уголках глубоко посаженных, прикрытых глаз.

Если бы мне нужно было угадывать, я бы дала ей около сорока лет.

– Получилось.

Она широко улыбается, демонстрируя ярко выраженные щеки и слегка кривые передние зубы цвета костяного фарфора.

Наконец-то. Хоть кто-то здесь, кажется, искренне рад меня видеть.

– Так он…

Мои слова сбиваются, пока взгляд блуждает от двери, из которой Агнес вышла несколько минут назад, к другим зданиям вокруг нас, где полдюжины рабочих в светоотражающих жилетах загружают грузы в самолеты.

Я всматриваюсь в их лица, затаив дыхание, странная смесь нервных бабочек и тошноты соперничает за внимание внутри меня.

– Рену пришлось подняться на площадку возле Русской Миссии[11 - Город в зоне переписи населения Кусилвак, штат Аляска.], чтобы завезти припасы, – объясняет она, будто я знаю, где это.

 – Он скоро вернется.

– О, – заикаюсь я. Он не приехал меня встретить? – Он ведь знал, что я приезжаю?

– Да, разумеется. Он в предвкушении. – Широкая улыбка слегка вздрагивает, и этого достаточно, чтобы вызвать у меня подозрения.

Он знал, что его дочь, которую он не видел двадцать четыре года и с которой не разговаривал двенадцать лет, приедет сегодня вечером.