Вечно дикая

– Господи, что ты с собой привезла?

– Это же Рождество. Я не собиралась приезжать к вам с пустыми руками, – спокойно заявляет Астрид. – Ты ведь еще помнишь, что где-то существуют магазины, да? – Она протягивает руку, чтобы провести ладонью по щеке сына. – Но норвежские магазины есть не везде, vennen[1 - Дружок (норв.).].

Я не знаю, как она его назвала, но, похоже, это произвело впечатление, потому что суровое выражение лица Джоны сразу смягчилось. Он обхватывает мать за плечи, притягивая ее к груди.

Она немедленно откликается, обнимая его за талию.

– Я и забыла, какой ты большой. Карл и Ивар по сравнению с тобой просто крошечные.

В этих именах я узнаю имена сыновей Бьерна, которые волнуют Джону примерно так же, как и сам Бьерн, хотя я ни разу так и не получила убедительного объяснения, почему они настолько его раздражают.

Иногда я думаю, не стоит ли за этой неприязнью к сводным братьям обычная ревность.

Джона ведь был единственным ребенком, и он не привык делить маму еще с кем-то. Более того, Карл и Ивар живут со своими семьями в десяти минутах от Астрид и Бьерна. Они ужинают у них раз в неделю и проводят вместе все праздники.

– Я скучал по тебе, – бормочет он.

– Это потому, что ты не видел меня уже… сколько времени прошло? Три года?

Джона смущенно улыбается.

– Четыре.

– О, ты четыре года не видел собственную мать. Удивительно, что ты вообще узнал меня в аэропорту.

Ее тон нежен и игрив, а глаза искрятся, когда Астрид укоряет своего единственного сына.

И все же, на мой взгляд, в этих словах есть некая нотка горечи. Пусть у Астрид есть двое пасынков и пятеро приемных внуков, но Джона – ее единственный биологический ребенок. С тех пор как он в двадцать один год уехал из Лас-Вегаса на Аляску, с матерью встречался всего три раза – и один из них, чтобы увидеть, как она выходит замуж за человека, который ему не нравится.

Три раза за одиннадцать лет! И, судя по всему, обе эти поездки в Осло сопровождались препирательствами и ссорами. В последний раз он вообще остался в гостинице.

Впрочем, четырехлетний перерыв с последнего визита – не совсем его вина. Джона собирался прилететь в Норвегию на прошлое Рождество, но отменил поездку, узнав о неизлечимой болезни моего отца. И опять же, отец умер в сентябре.