На острие мезальянса

В его голосе звучал невысказанный гнев, причиной которому просто не могло быть такое незначительное событие.

– Пойдём, – мягко произнесла Анна, глядя мужчине в спину.

Весь путь до классной комнаты, Айрин держалась, но стоило закрыть дверь и слёзы хлынули подобно проливному дождю. Её судорожные всхлипы резали по сердцу не хуже ножа.

– Всё будет хорошо, – сев рядом и заключив девочку в объятия, сказала она.

– Почему он меня не любит?

– Конечно любит, даже не думай так.

– Нет! Он меня не любит, не смотрит даже, – заикаясь выпалила Айрин заливаясь слезами, – Лучше бы умерла не мама, а я.

Это прозвучало с таким надрывом, что Анна почувствовала, как внутри поднимается злость.

– Не смей так говорить! – прошептала она и положив руки на плечи, заставила посмотреть на себя, – Ты умная, красивая, очень сообразительная и живая. Твоя матушка гордилась бы тобой, как и гордится мистер Хэлтор. Не надо звать смерть, ты не виновата в том, что случилось с мисс Офелией.

– Но тогда почему он так со мной?

– Мистер Хэлтор просто хочет, что бы ты стала настоящей леди. Я не могу обсуждать его методы, но не думай, что он тебя не любит.

– Вы правда так думаете? – шмыгнув носом, серьёзно спросила Айрин.

– Конечно. Я нисколько в этом не сомневаюсь, – с улыбкой ответила Анна, после чего снова заключила её в объятия, позволяя от души выплакаться.

Когда на место печали пришла усталость, а Бартра принесла ужин только для гувернантки, девушка разделила его со своей подопечной.

После чего, уложила её спать.

Немного понаблюдав за спящей девочкой, Анна незаметно выскользнула из комнаты и вернувшись к себе, сразу подошла к окну. Ветер гнул кроны деревьев, что были прекрасно различимы в свете звёзд.

Этот случай открыл многое. Айрин обожала отца, той самой, искренней любовью. Когда она говорила о нём и даже в его присутствии, светилась как солнышко. Тогда как он к ней оказался совершенно равнодушен. Негодование, которое девушка испытывала по отношению к Адаму Хэлтору, становилось всё сильнее.

Будучи сиротой, она искренне не понимала, как можно проявлять безразличие к своему ребёнку, особенно после смерти жены. Ведь по сути, Айрин была плодом их любви, единственным, что осталось в память об Офелии Грейсил.

По мере того, как росла жалость к маленькой госпоже, возникало всё больше вопросов к барону. Теперь стало абсолютно понятно, почему с Айрин было так трудно.