Эффект крови

 – Стэфани продолжала свой массаж, покорно ожидая, когда барон перейдет к делу.

– А это правая рука нынешнего премьер-министра. Прозвище – Безумный Джо.

– Дедушка? – Стэфани произнесла это самым покорным голоском, имевшимся в ее арсенале.

– Эх молодость, молодость. Куда вы торопитесь? Пятьдесят лет назад простой обыватель Единой Федерации еще понимал «дружбу» тогдашнего премьер-министра с высшими кинежами, а череду заказных убийств объяснял геополитическими соображениями. Но все течет, и все меняется.

Тридцать лет назад в друзьях у нас были всемогущие портальщики. Ты знаешь, нет для политика большего проклятия, чем долголетие. И важно тут не только то, что пятьдесят лет назад я мог запросто слетать в гости к отцам-прародителям кинежи и, особо не маскируясь, брать баснословные взятки с индустриальных гигантов. Дело только в том, что пятьдесят лет назад обыватель не то чтобы оправдывал, но как-то понимал наши тесные взаимоотношения с кинежью. А в текущее время не понимает и не объясняет. Эпоха прошла, а я по-прежнему, к несчастью своему, у власти. Такая история случалась каждый раз со мной, когда происходила смена эпох. Так, народонаселение федерации, щедро задобренное подачками корпораций, понимало и разделяло политику орденов и мегагильдий, пока финансовая подпитка не закончилась. Это случилось аккурат тогда, как только непокорные государства сгинули в небытие.

Борьба с кинежью потребовала консолидации всего человечества.

Да и то справились c ними благодаря предательству. Затем, чтобы сбить градус недовольства, мы растерзали орден портальщиков. Поживились за их счет. Сначала для всех простых граждан они были нужны и важны, покуда не выяснилось в конце концов что, может, они и нужные для федерации, но по своей сути «конченые негодяи и кровопийцы». Тут надо понимать: если политик к моменту окончания своей героической эпохи успевает скончаться и быть возвышенно похороненным под безутешный рев верноподданных, тогда его помпезно возносят на виртуальный пьедестал как безвинно почившего. А если что, то сорвать со стен его портреты и порушить его статуи – дело пары недель и немного агрессивной пиар-кампании в галасети. А вот если же, не дай бог, политик эпоху свою переживает, то следующая поросль принимается его судить. Точнее – пытаются, молокососы.

Вот сейчас, например, новое поколение задает немыслимые вопросы.