Золотой Ипподром

Она хмыкнула и отвернулась – поняла!

А сейчас вечером мы были в театре, смотрели «Ипполита». Амфитеатр древний, каменные скамьи и все такое (а сидели мы на подушечках), акустика отличная, играли блестяще. Опять Феотоки был, и К. с ним рядом села, а я сзади них выше сидел и видел, как они перешептывались. Ко мне она вообще не подходила и не глядела в мою сторону, а в антракте они с Феотоки кофе пили и кажется, она что-то ему про меня сказала и посмеялась. Я жутко разозлился! Но после представления она вдруг подошла и спрашивает: «Как тебе пьеса?» Я похвалил – было за что! А она: «Нравится тебе Федра?» Я говорю: «Не то чтобы очень.

Если уж она повеситься решила, то вольному воля, но зачем было на Ипполита лгать?» Она: «Подло, да. Но как там говорится, „Киприда больше, чем богиня“, это она хотела погубить его и нашла подходящее орудие. „Зло с его фальшивым блеском“. Ты кстати согласен?» Я: «С чем? Что женщины зло?» Она: «Нет, с тем, что Киприда сильнее всех богов!» А у самой в глазах так прямо чертики пляшут. Я говорю: «Не знаю, на меня пока не действует» – и чувствую, что краснею (дурак! идиот!!) К. рассмеялась, сказала: «До завтра, Ипполит!» – только ее и след простыл.

Таковы мои успехи на сегодня. Не знаю, что обо всем этом и думать. Похоже на скачки: каждый раз новый заезд… но чем эти бега окончатся, не знаю. Сам не понимаю, хотел бы я дружить с принцессой или нет. Уж больно она своеобразная. Но зато конечно, с ней не соскучишься! Правда боюсь, не слишком ли я пресен для нее… Видишь, меня с горя потянуло на самокритику :-/

У, сколько я понакатал! Но больше таких длинных писем не будет, уволь.

Черт, уже почти два часа, а завтра подъем опять в 7!!

Все, пока, до встречи в эфире!

Твой Л.

День третий

Когда начался второй заезд и Феотоки, уже победивший в первом, снова вырвался вперед, Григорий подумал, что сестра, пожалуй, и правда выиграет спор, а может, получит и возницу: принцесса, судя по кратким экскурсам в императорскую ложу, которые транслировали на экранах, уже не так бурно восторгалась Василием, как в первые два дня Ипподрома, и даже обменивалась краткими репликами с молодым итальянцем – он по-прежнему сидел в ложе рядом с ней и больше не выглядел таким обескураженным, как в день открытия бегов.

Хотя, конечно, если билеты, подаренные Лизи Василием, достались ему бесплатно, то сестра явно преувеличивает степень его симпатии к ней… и, может быть, недооценивает чувства Панайотиса.