Золотой Ипподром

– Ну, хотя бы снять проблему на ближайшие двадцать лет… Пока их дети не подрастут.

– Я удивляюсь вам, Сергий, ведь вы культурный человек, как вы можете так спокойно говорить о таких вещах? Убийства, война…

– Разве я культурный? Видите ли, война и убийства редко существуют друг без друга, так что…

– Но мы все-таки живем в цивилизованной стране…

– А разве цивилизованная страна может себе позволить, чтобы в горах жили дикари, признающие только собственные законы? Да еще такие, что ограбить человека и открутить ему голову для них сущий пустяк!

– Сергий, мне кажется, вы сегодня употребляли алкоголь.

– И что с того? Разве сегодня Великая Пятница? Вроде наоборот – праздник. Посему пара рюмок за обедом – никак не грех!

– Нет, я просто не понимаю, для чего это нужно делать…

– Да ни для чего, просто так!

– Сразу выдает себя ваше русское происхождение!

– Не происхождение, а всего-то один-единственный предок.

– Его, похоже, оказалось достаточно!

– Да вы, дражайший, русофоб! Ай-яй, как не стыдно так предвзято относиться к братскому православному народу! Но не переживайте, уж ваши-то потомки будут лишены столь дурной наследственности!

Панайотис, уже хотевший было оправдываться от обвинения в предвзятости, при последних словах Сергия вдруг заметно порозовел и улыбнулся.

– Вы на что намекаете? – вежливо поинтересовался он.

– Ни на что. Просто. На детей.

– Я люблю детей. Да. – Журналист усмехнулся с внезапной грустью.

– Для чего же вешать нос? Вы же в монахи не собираетесь? Будут еще.

– Как знать… – Панайотис заметно приуныл, слегка задумавшись.

Ему вдруг представилась Лизи – тонкая, в коротком белом платьице без рукавов… Может быть, Лизи могла бы стать матерью его детей?..

Впрочем, он быстро отогнал соблазнительные мысли.

– Видите ли, – начал Стратиотис внушительно, – выбор супруги – дело очень ответственное, к нему нельзя подходить скоропалительно, и…

– Ах, да, женитьба! – театрально воскликнул Сергий, откинулся назад и захохотал. – Вы ведь без этого не можете, да, благочестивый вы наш!

– Похоже, вы, господин писатель, все-таки перебрали сегодня! – обиженно заметил Панайотис.