Золотой Ипподром

Но этим занимались в основном мужчины, а женщины развлекались – и, к счастью, для них хватало кавалеров, которым не нужно было решать слишком много серьезных вопросов: Ипподром собирал самых умных, самых блестящих и остроумных людей со всего света – знаменитых ученых и писателей, ректоров университетов и академий, лауреатов Константиновской премии… Здесь всегда было, с кем поговорить, кого послушать, с кем посостязаться в острословии – и августа расцветала в дни Ипподрома, как никогда.

«Феодор уже должен быть здесь», – подходя к большой приемной зале Магнавры, подумала Евдокия: постоянно обновляющийся список прибывших гостей в ее ноутбуке еще час назад показал, что великий ритор получил ключ от номера в гостевом дворце Кариан.

Как жаль, что она так долго ничего не знала о творчестве Киннама и едва не пропустила такие прекрасные романы! Даже неудобно перед автором – они общаются на каждом Ипподроме, он всегда так блестяще развлекает ее… Поистине, в искусстве слова с ним мало кто сравнится даже из самых красноречивых здешних гостей! А он, оказывается, по-своему скромен – ни разу не обмолвился о своем творчестве. Но уж теперь она непременно поговорит с ним о его романах и попросит в подарок новый!

* * *

Григорий лежал на диване, закинув на его спинку длинные ноги в линялых штанах неопределенного цвета, и смотрел, как сестра вертится перед зеркалом, выясняя, хорошо ли на ней сидит новая ярко-красная блузка. Окна крохотной квартирки смотрели точно на запад, и, хотя дом находился в одном из самых престижных районов – на берегу Босфора и притом на второй линии от моря, – видом на пролив они любоваться не могли.

Мало того, дневной свет заслоняла соседняя многоэтажка, поэтому в комнатах почти всегда горели белые лампы. В их свете Елизавета казалась вызывающе ярко одетой.

– Ну, как я тебе? – Она обернулась к брату с довольной улыбкой.

– Великолепна, неотразима, изумительна! Только что это ты такой цвет выбрала?

– Хороший цвет, чем тебе не нравится?!

– Слишком напоминает «Мега-Никс»! На работе насмотришься на эту красноту, аж в глазах рябит, да еще дома ты сверкаешь…

– Ну вот, вечно ты чем-то недоволен! – Елизавета капризно наморщила нос.

 – Что же мне теперь вообще не носить ничего красного? А если ты перейдешь на работу в «Рыбульку», как хотел, то прикажешь не носить голубое? Мой любимый цвет!

– Не, в «Рыбульку» не пойду. Работы там почти столько же, а платят меньше.