Адриана в мире теней

Я хотела больше узнать о семье Нейтана, но он уклонялся от расспросов, все больше прижимая меня к земле. Солнце слепило глаза, и я видела только склоняющуюся надо мной тень юноши. Еще мгновение – и его горячие губы коснулись моих губ. Мы страстно целовались, забыв обо всем на свете.

– Останься со мной, – прошептал он мне на ухо.

Я ничего не услышала, но все поняла.

– Навсегда, – сказала я. Прежде чем снова завладеть моими губами, он издал слабый стон, в котором смешались боль и наслаждение. Он подчинил себе мою душу.

Мир вновь обрел звуки и движения, когда Нейтан отстранился.

– Все в порядке? Ты еще тут? – спросил он, ухмыльнувшись. Я засмеялась.

– Я здесь. Действительно здесь. Все по-настоящему.

И я задумалась о том, что испытала минуту назад. Ощущение свободы, полета, детской радости и чистого счастья.

– Не хочешь куда-нибудь сходить? – спросил Нейтан после того, как прислуга убрала грязную посуду, скрывшись на кухне. Мать, отец и еще целая куча дальних родственников, которых я практически не знала, что-то оживленно обсуждали.

Я подняла голову. Сейчас я больше всего на свете хотела вырваться из поместья, полного любопытных, вечно устремленных на меня глаз. Так что мне было абсолютно все равно, куда отправляться. Однако вежливость превыше всего.

– Куда? – деликатно спросила я.

– Может быть, в театр? Я слышал, сегодня дают Шекспира.

– Звучит просто прекрасно! – воскликнула я, стараясь скрыть уж слишком радостную улыбку за более серьезным выражением лица.

Карета уже ждала нас у крыльца. Бархатистые шторы, мягкие подушки на сиденьях, два лакея, кучер и, конечно, четверка быстрых лошадей – все, что требовалось для небольшого путешествия. Я облегченно вздохнула, удобно устроившись на подушках. Лошади стремительно бежали галопом, время от времени издавая радостное ржание. Вскоре поместье исчезло за холмом, и я совершенно успокоилась.

Я спрятала руки в складки моей бархатной розовой юбки и бросила осторожный взгляд на Нейтана, который в молчании сидел рядом, глядя в окно.

– Тебе нравится Шекспир? – спросила я, выждав некоторое время.

– Я люблю театр и все, что с ним связано, – ответил он. – С такой красавицей я мог бы отправиться куда угодно, даже на край света.

Несмотря на самодовольную улыбку на его лице, он выглядел рассеянным. Что-то в сумерках привлекло его внимание, и я, также попытавшись обнаружить нечто занимательное, выглянула в окно.