Шептуха

 – Отпусти!

Пальцы мужчины, казалось, ослабли, потому что мне удалось выдернуть свою руку из его клешней.

– Вы с ума сошли? – рявкнула я, массируя покрасневшее запястье.

– Скоро поверишь, – серьезно заявил он. – И лучше, чтобы выбор твой был мудрым. Иначе пожалеешь.

Он повернулся ко мне спиной и, шаркая ногами, пошел дальше по улице. Сбитая с толку, я смотрела на его сгорбленную спину. И этот бродяга только что мне угрожал? Ради всех богов, не ожидала встретить религиозного фанатика в центре Кельце.

Я потянулась к сумочке за дезинфицирующей жидкостью, которую всегда ношу с собой (в отличие от Славы, которая носит флакон духов).

Мысленно похвалив себя за предусмотрительность, я побрызгала ее на кожу рук в тех местах, где меня коснулся этот сумасшедший оборванец.

Добравшись до шептухи, я отправила подруге СМС с предупреждением. Ей надо остерегаться этого мужчины. Он может быть опасен.

Почти сразу пришел ответ.

«Это просто пан Витек. Не обращай внимания. Он совершенно безобиден».

Ну, ладно, ей лучше знать. Но я бы предпочла больше с ним не встречаться, а уж тем более не прикасаться к нему.

* * *

Шептуха суетилась у шкафа в поисках своей трости, на которую она опиралась при прогулках по лесу. Мне впервые довелось увидеть ее шикарный коттедж изнутри. Он оказался на удивление современным: в интерьере преобладали хром и стекло. От Бабы Яги я такого не ожидала. Скорее рассчитывала увидеть какие-нибудь домотканые коврики и мебель из старого, изъеденного короедами дерева, которую держат только из сентиментальности.

– Пошли! – Ее приказ оторвал меня от разглядывания картины, которая ни больше ни меньше изображала красное пятно, живописно расплывавшееся на черном фоне.

Не знаю почему, но картина меня напугала. Было в ней что-то зловещее. Она приветствовала гостей сразу при входе в дом, но отнюдь не приглашала в него войти.

Я не могла отвести от нее глаз. Казалось бы, обычная клякса, но каким-то таинственным образом картина притягивала меня к себе.

Грубые мазки красной краски плотно лежали на холсте. Хотелось дотронуться до них и проверить, влажные ли они до сих пор. Совершенно нелепо.

Картина, должно быть, много значила для шептухи, потому что она вставила ее в красивую, изготовленную вручную раму из очень темного, почти черного дерева.

Пожилая женщина заметила мой интерес и постучала тростью по холсту.

– Нравится? – спросила она.

– Нет. – Я покачала головой. – Есть в ней что-то… плохое.