Я, ангелица

– То, что у тебя есть крылья, дьявол, не делает тебя моим союзником, – заявил он спокойным глубоким голосом.

У святого Петра был мудрый взгляд пожилого человека, который немало повидал за свою жизнь. Опыт отразился и на его лице сетью мелких мимических морщин.

Азазель недовольно опустил руки.

– Ну ладно, дедуля, мне все равно, что ты о нас думаешь. Шевели ножками и открывай ворота, иначе я разозлюсь, а когда я злой, я становлюсь грубым. Мы вернулись домой, пойдемте!

Святой не обратил внимания на его слова, принимая все со стоическим спокойствием.

У райских врат он наверняка не раз встречался с авантюристами, пытавшимися проникнуть внутрь.

– Я в курсе только того, что два дьявола должны явиться в Администрацию. Об этой девушке я ничего не слышал, – заявил он.

Он был прав. Меня в Аркадию никто не приглашал. Взять меня сюда было личной инициативой моих спутников. Хотя я подозревала, что Люцифер втайне это одобрял. Ему, пожалуй, больше всех остальных обитателей Ада хотелось раз и навсегда избавить Нижнюю Аркадию от дьяволов, а заодно и от меня.

– Это наша благодетельница. – Азазель обнял меня за плечо. – Она вернула нам крылья. В награду мы хотели представить ее самым великим знаменитостям в Раю. К тому же она сирота! Ее родители умерли, когда она была еще ребенком. В настоящее время они находятся в Аркадии. Виктория очень хочет их увидеть. Это страшно одинокая девушка, брошенная на этой грешной земле на произвол жестокой судьбы! Сирота!

Я слегка откашлялась.

Азазель слегка переборщил. Зачем делать из меня мученицу? Мне было нелегко. Было очень даже тяжело. Тем не менее благодаря поддержке моего старшего брата Марека я стала человеком.

Хотя, учитывая компанию, в которой я сейчас находилась, я явно где-то свернула с праведного пути…

Лицо святого Петра немного смягчилось.

– Я ничего об этом не знаю, – вздохнул он и пояснил уже не таким уверенным голосом: – Я должен был впустить двух дьяволов. О девушке никто и словом не обмолвился.

Азазель ничего не сказал, только успокаивающе гладил меня по плечу и строил грустные глаза святому. Видимо, мне тоже следовало строить из себя побитого жизнью щеночка, но это было ниже моего достоинства. Святой Петр должен принять решение сам, по своей совести.

– Ну ладно, – в конце концов поддался он. – И тебя впущу. В Администрации решат, можно ли тебе остаться подольше.

Святой повернулся к нам спиной и подошел к золотым вратам. Големы даже не дрогнули.