Я, дьяволица

Ангел пытался переубедить меня, но Азазель перекричал его, а я была так напугана тем, что отправляюсь в Ад, что была не в состоянии думать.

Поскольку моим первым заданием был старик, я решила одеться в приглушенных тонах без глубоких вырезов. Сказывался опыт: восьмидесятилетний охранник в университете каждый раз испепелял меня взглядом, когда я проходила мимо него в мини-юбке.

За пять минут до назначенного времени кто-то постучал в дверь. С длинным – примерно пару метров – списком грехов господина Стефана (видно, он даром время не терял) я спустилась по лестнице.

На пороге меня уже ждал Белет, небрежно прислонившийся к колонне на крыльце. При виде меня он улыбнулся:

– Готова?

– Готова.

Он сунул ключ в стену рядом со мной. Я никогда раньше не видела его двери. У Клеопатры, как и у Хатшепсут, были золотые ворота, определяющие их эпоху. У меня была обычная деревянная дверь вишневого оттенка. А у Белета?

Перед нами появились белые двойные двери с множеством разноцветных стеклышек. Они с чем-то у меня ассоциировались, но я не могла вспомнить, с чем именно.

– Красивые, – сказала я.

Он кивнул и пропустил меня вперед.

Мы оказались в причудливом месте – я запомнила его с момента своей смерти. Все было белым-бело, снизу поднималась молочная мгла. Не было ни стен, ни потолка – только нереальная белизна. Все расплывалось перед глазами.

– Твоим противником будет Мюриэль. Он из хора Господства, – сообщил мне Белет.

– А ты из какого хора? – поинтересовалась я.

Не знала, что у них есть какие-то хоры.

Черт побери, надо было разобраться в этом вопросе.

– Власти… Я был из хора Власти…

– Ну и где этот ангел? – спросила я, сменив явно неприятную для Белета тему.

– Скоро появится, – пробормотал он.

Только он это сказал, и напротив нас появилась обычная черная дверь. Из нее вышел высокий, одетый в белое мужчина. Он был прекрасно сложен, совсем как Белет, только лицо его обрамляли светлые волосы средней длины, идеально подчеркивающие квадратную челюсть.

Из-под челки на меня смотрели голубые глаза. Он улыбнулся мне.

Матерь божья, ну вылитый Брэд Питт!

Белет состроил такое лицо, будто я его чем-то ударила, а ангел быстро склонил голову, чтобы я не заметила его улыбку.

Вот черт, снова я подумала слишком громко.

– Приветствую, я Мюриэль. – Он пытался быть серьезным, но я видела, как за плохо скрываемой улыбкой дрожат уголки его губ.

– Привет, я Вики, – улыбнулась я ему. – Та, что слишком громко думает.