Я, дьяволица

Петруша почти никогда не рассказывал о себе, о своем доме. Казалось, он не скучал по семье с тех пор, как приехал в Варшаву учиться, но однажды выдал себя, с грустью вспоминая своего кота.

Котенок смотрел на меня желтыми глазами, буравя взглядом. Я почувствовала себя неуютно.

– Может, возьму его себе, – слегка натянуто улыбнулась я Петруше и солгала: – Всегда мечтала иметь котика.

Петрек широко улыбнулся:

– Значит, я буду чаще к тебе захаживать.

Одного предложения хватило, чтобы моя маленькая ложь превратилась в чистейшую правду.

Я сильнее стиснула кота в объятиях, чтобы он не попытался сбежать. Теперь он был просто обязан жить у меня. У него не было выбора.

– Ладно, я пойду, у меня в четыре часа поезд домой, а я еще не собрал вещи, – вздохнул тяжело Петруша, глядя на часы.

По его лицу было видно, что он хотел бы подольше посидеть со мной и котом на лестнице.

– Когда вернешься? – спросила я.

– В понедельник, наверное. Пока не знаю. Поеду в Гданьск к друзьям, а на обратной дороге загляну к семье в Мальборк[12 - Мальборк – город на севере Польши, около границы с Калининградом.

]. В конце концов, нужно запастись соленьями на целый месяц.

Мы попрощались, я с котом зашла в свою квартирку и поставила его на пол. Кот был грязным, слегка вонял и не сводил с меня взгляда. Он вел себя как одержимый, ей-богу.

– Это не можешь быть ты, правда? – спросила я его на всякий случай, чтобы доказать себе, что это самый обычный кот в мире.

Я не удивилась, когда он не ответил.

– Ты воняешь, – сообщила я ему и щелкнула пальцами.

В одно мгновение грязно-коричневая шерстка стала шоколадного цвета, а его ушко – нежно-рыжего. Котик понюхал свою лапку и недовольно посмотрел на меня.

– Ну, уж извини, – сказала я. – Радуйся. Теперь ты чистый и обработан от глистов, и я не заражусь от тебя токсоплазмозом.

Я сотворила ему миску с кормом, воду, лоток в ванной и несколько игрушек, чтобы он, заскучав, не слишком быстро уничтожил мои шторы и мебель.

– Ладно, я в Ад. – Я вставила ключ в стену. – Хата твоя. Громи на здоровье.

Проходя через дверь, я обернулась. Он недоверчиво обнюхивал миску с едой. Ну… учитывая его предыдущие условия, ему бы наверняка больше понравилась двухнедельная протухшая рыба с помойки.

Я закрыла за собой дверь и зашла в гостиную в Лос-Дьяблосе. Комната была залита светом, проникающим сквозь громадные окна. Совершенно иначе, нежели в моей маленькой, тесной квартирке в Праге.