Я, дьяволица

Студенты в большинстве своем выглядели как пьяные в стельку астматики, которым только-только удалось удрать из-под маминой юбки. «Где эти мужчи-и-и-и-ны?» – видимо, их стало не хватать уже во времена Дануты Ринн[13 - Данута Ринн – польская певица и актриса. Песня «Где эти мужчины?» была выпущена в 1975 году.].

К нашему столику подошел очередной паренек. Он был низеньким, а длинные мышиные волосы, убранные в хвост, делали его похожим на девушку. Он казался таким… хрупким.

Паренек застенчиво нам улыбнулся и поднял руку.

Только он раскрыл рот…

– Мамочку потерял? – спросила Клео и громко отхлебнула коктейль через трубочку.

– Э-э… – выдавил он, повернулся и скрылся.

Я посмотрела на танцующие пары. Сплетение тел, изгибающихся в такт музыке. Короткие юбки, расстегнутые рубашки, разноцветные всполохи света, скользящие по фигурам танцоров.

Я оперлась на локоть. С удовольствием бы сейчас потанцевала. Даже знаю с кем.

– Ты не видишь убийцу? Здесь так скучно.

Даже глаз не на кого положить, – утомленно произнесла Клеопатра, резко возвращая меня с небес на землю. Мечтания мои были бесплотны: Петрек никогда не танцевал. На вопрос «Почему?» он красноречиво отвечал: «Потому что нет».

– Не вижу. – Я обвела взглядом забитый людьми зал. – Я практически не помню, как он выглядел…

– Постарайся вспомнить.

– Представь себе, я стараюсь…

Внезапно мое внимание привлек высокий мужчина, стоявший в углу. Он был неряшливо одет, на лице двухдневная щетина.

Интересно, как охранники вообще пустили его сюда. Он тревожно оглядывал зал. У меня перед глазами встали образы: ночь, холод, шаги за спиной.

Эти глаза. Эти ужасающе пустые глаза!

– Это он. – Я указала пальцем на мужчину.

– Ты уверена? – спросила Клеопатра.

– Да, – ответила я. – Уверена.

Я пригляделась к нему снова. Тусклый взгляд над грязной щетиной. Противная улыбка. Это он! Сто процентов!

Клеопатра выставила руку с высоким стаканом, в котором осталось еще немного «Текилы санрайз», за стол.

Стакан звонко разбился о пол и разлетелся на мелкие осколки, оранжевая жидкость облила нашу обувь. Я уже хотела накричать на нее, что она испортила мои туфли, как вдруг она выкрикнула:

– Дура! Я тут больше не останусь! Ухожу домой!

– Но… – начала я.

– И без твоей машины обойдусь! Пойду пешком. И разговаривать я с тобой не собираюсь! – продолжала разыгрывать сцену Клеопатра.