Последний эшелон

Кто-то занимал штатные свободные места, а кто-то заменял выбывших. Убитых. Облученных. Обмороженных. Убитых и оставшихся гнить где-то там, в окопах, в подбитых боевых машинах, вдоль чавкающих грязью дорог.

С одним из прибывших составов прибыл в отделение Магомед и Константин. Эти двое явно успели познакомиться во время переброски по железной дороге и не нашли общего языка. Напряжение чувствовалось в воздухе, сержант тоже это смекнул и определил их на разные фланги. Так этот большой дагестанец оказался справа от пулеметного гнезда Глеба и рядом с Егором, Вужданом и молчаливым Федором.

Был он улыбчив, незлоблив и сразу стал своим среди бойцов.

Еще прибыл в отделение третий боец, новый помощник механика и стрелок Семен.

С Константином большинство бойцов также не смогли найти общий язык и как-то уже со второго дня сторонились его.

Семен же тоже, как и большой дагестанец, быстро влился в коллектив. Был он очень открытым, как говорят рубаха-парень, складывалось даже впечатление, что он не очень умен и не догадывается, что на войне, слишком расслабленно вел себя и непринужденно, но это было обманчивым впечатлением.

Просто человек от природы попался такой, но едва слышался свист и первые разрывы снарядов, как он скрывался в змейке окопов, а буквально через мгновенье слышалась очередь его автомата.

Как потом узнал Полунин, был Семен сиротой. Женился перед самой войной. Ее родители живы и его любили. И вроде жить и жить, ах нет, война. Он иногда начинал жалеть о том, что не успел. Эмоционально рассказывать веселые истории из жизни и родинка на подбородке начинала быстро шевелиться, веселя слушателей.

Больше всего он жалел, что так и не съездил с женой на Кубу. А Егор каждый раз говорил ему, чтобы не жалел и еще успеет. Ведь освобождать ее надо. В общем, слишком даже Семен был общительным и открытым для сироты.

Примерно таким же был и дагестанец.

Егор с Магомедом, как-то сразу нашли общий язык. И попав в общую ночную смену дежурства, часто беседовали.

Так было и в это туманное холодное утро второй декады октября.

Снег под Аргунском еще не выпал и радиоактивный дождь не лил уже несколько дней. Погода вела себя странно, то становилось тепло, то ударял десятиградусный мороз. Менялась она, чуть ли не ежечасно.

– Егор, не засыпай. Лучше отожмись, сразу полегчает, – пробурчал дагестанец, аккуратно выглядывая из окопа, следя за обстановкой.

Полунин в очередной раз глубоко зевнул, скинул с себя теплоизолирующую накидку с нанопропитками.