Тёмных дел мастера. Книга первая

Снег плавно опускался на мокрую шкуру волка, загривок его был всклокочен, а глаза горели багряной злобой. Хищник стал медленно обходить лошадь сбоку, готовясь напасть, а юноша, не зная, что делать, зажмурился, схватившись за шею лошади изо всех сил. Он вдруг ясно почувствовал свою беспомощность, свою трусость и впервые чётко осознал, что всё, что он по-настоящему может в жизни – это лишь вот так просто лежать, ожидая атаки со стороны. Вот почему сейчас для него оставался только один выход: покорно ждать своей смерти и бояться.

И он ждал. Ждал боли, ощущал волчьи клыки в своей глотке, представляя грядущий конец… но зверь всё никак не нападал. Ему казалось, что волк играет с ним, хочет помучить его перед смертью. «Ну почему, почему-у?!..» – непрерывно проносилось в голове мальчика. Ждать становилось невыносимо, и теперь он уже желал смерти, молил о ней, как об избавлении от всех мучений: своих страхов, переживаний, самой своей никчёмной жизни.

И в то же время, где-то совсем в глубине себя он всё же ощущал совершенно иное, какое-то еле уловимое чувство, которое каждый раз не хотел ощущать.

По какой-то причине он страшился осознать его намного больше, чем осознать свою грядущую гибель. Ему казалось, что это чувство выводило его далеко за грань человеческой смерти и даже самой счастливой человеческой жизни.

Но вот боль, наконец, коснулась его тела… Что-то сильно ткнуло его в лопатку.

– …Каким же образом аксеант взаимодействует с серильной массой, домагус 178?

Альфред мгновенно открыл глаза и вскочил, чуть не выпрыгнув из-за алхимического верстака.

– С-сереет…– вырвалось из его губ единственное, что он смог уловить в вопросе профессора, помимо своего персонального номера.

– Вы абсолютно правы, уважаемый 178-ой! Теперь у вас сереет третья двойка по моему предмету в журнале.

Вся аудитория негромко оживилась. Профессор подошёл к своему столу и черкнул в лежавшем там профжурнале закорючку, а Альфред уныло сел обратно, делая вид, что не замечает, как остальные смотрят на него.

Уверенным тоном профессор продолжил что-то объяснять им дальше.

Тут парень окончательно пришёл в себя и понял, что опять задремал на уроке, впрочем даже, как всегда. Он вновь принялся безучастно смотреть в окно и уже почти не обращал внимания ни на бормотания профессора, ни на Корина, который сидел с ним рядом и старательно выводил всё, что говорил профессор, в тетради, ни на школьный двор – он смотрел куда-то вдаль.