Первая шпага ордена. Непутёвая троица

Такого звери Мухотравья уж никак не могли представить! Ибо все, кто жил в городе, знали и боялись главу стражи именно потому, что он всегда носил при себе этот меч. И был не чета обычным галкам и грачам, что могли колоть только копьями с воздуха.

В довершение всего кусок грубо обработанного металла с глухим звоном упал на доски помоста. А остальные стражники даже отпрянули от места дуэли. Никто не знал, что и думать.

Но ситуацию быстро разрешил главный церковник. С ужасом наблюдая за тем, как сам глава стражи терпит поражение от изгоя, старый жаб всё отступал назад, пока из его горла не вырвалось:

– Да очнитесь вы уже наконец! Народ Мухотравья! Я заклинаю вас: схватите этих предателей рода своего!

И этот призыв вселил в сердца зверей новые силы.

Потому как все они знали, на что способны были служители церкви. И многие даже подумали, что то и вправду было настоящее заклинание из уст их главного пастыря.

Загудев, толпа на площади стала медленно напирать и двинулась к эшафоту. А пара-тройка зверей даже начали взбираться на него по лестнице.

Стража также присоединилась к их шествию. Хотя первым нарваться на острую шпагу петуха никому не хотелось.

– Э-э, вы мне не враги, звери, – заговорил немного сбитый с толку О’Коннор, – я только ласку хотел спасти.

Но не тут-то было. В этот самый момент старый церковник уже готовил для него заклинание паралича. Но как только он поднял лапы, то оказался ловко скручен очутившейся у него за спиной Габриель.

– Скорее, останови их! – прокричала она О’Коннору.

– Это простые звери. Я не стану их ранить! – решительно отсёк петух.

– Чёрт… – закусила губу ласка, продолжая возиться с брыкающимся жабом. – Тогда ты, толстый! Сделай что-нибудь вашей хвалёной магией!

Однако Буфо лишь продолжал трястись за бочками.

– Я не смогу… Их так много, – пробурчал он, когда один хомяк уже был рядом с ним и хотел огреть Буфо доской. Но О’Коннор, к счастью, успел вытянуть жаба за капюшон робы перед самым ударом.

– Давай, иначе нам всем придёт бесславный конец! – прокудахтал он громко и отчётливо.

И Буфо ничего не оставалось, кроме как собрать в кулак ту немногую храбрость, что у него имелась.

Вскинув лапы вверх, молодой церковник прошептал нужные слова – и над головой у него появилось блёклое облако.

– Скорее, скорее! – шипела ласка.

Но у Буфо всё никак не получалось сделать это облако больше. Потому О’Коннор отбивался от озлобленных зверей как мог, пока вся троица не оказалась рядом с краем эшафота.