Алые крылья огня

 – В самом деле… но что это за странный налет – вчетвером и без бомбардировщиков?

– Ты лучше доложи нашей Мамочке, – посоветовал он, – того и гляди, это был какой-то отвлекающий маневр. Англичане хитры, как лисы.

Он понял, что прав, раньше, чем Больт успел вызвать базу, – где-то далеко на востоке ревели моторы десятков бомбардировщиков, штурмующих тыловые подразделения Африканского корпуса генерала Роммеля, не успевшие подтянуться вслед за стремительно продвигавшимся к Египту танковым авангардом. Полк Торна, непонятно почему до сих пор прохлаждавшийся западнее Триполи, не успел бы достать их при всем желании самого неукротимого Медведя.

Разумеется, говорить об этом с Больтом Дирк не стал. Его ведущий и так заметно психовал, придавленный пониманием того, что за спиной приятеля затаилась какая-то жгучая тайна, выстроившая между ним и миром остальных людей пусть невидимую, но прочную стену.

Иногда Дирк ловил себя на мысли, что умница Больт – именно тот человек, которому, наверное, можно рассказать все.

Исповедаться, спросить совета. Но… Винкельхок не был уверен, что гауптман-философ вынесет обрушившийся на него удар, удержавшись от паники. Нет, в гестапо он, конечно, не кинется, понимая, что его просто-напросто отправят сушиться в дурдоме, но вот не спятит ли он на самом деле?

Полк занимался своими делами. Летчики играли в футбол, наземные экипажи ковырялись с побитыми в недавних боях самолетами, на машине командира опять меняли заклинивший двигатель – Торну второй раз подряд повезло дотянуть до базы с пробитой системой охлаждения, – и на спокойно приземлившуюся пару никто не обратил особого внимания.

Весь полк уже привык к тому, что командир второй эскадрильи и его мрачноватый неразговорчивый ведомый то и дело летают на «свободную охоту» по особым распоряжениям самого Торна. Их «мессеры» могли исчезнуть и на рассвете, и за пару минут до заката – приказы Медведя зачастую были столь же непостижимы, как и он сам.

Остановив машину на два корпуса позади севшего первым Больта, Дирк неторопливо отстегнул привязные ремни, выдернул из гнезда штекер ларингофона и откинул фонарь кабины.

Выпрыгнувший из своего «Мессершмитта» Больт сокрушенно говорил что-то подбежавшему к нему механику.

– На этот раз меня все-таки достали, – сказал он Дирку, указывая на ряд отверстий в правом крыле.

– Странное дело, я не заметил, – отозвался тот. – Кто это?

– Тот оборванец с графским гербом на кабине.