Королевский инженер

Однако ж киннара была далеко, а вино и роскошная женщина – рядом.

– О, луны, – простонал он. – Лея… Лея?

Она была уже рядом, расшнуровывая на нем кожаные штаны. Ее пухлые пальчики действовали необыкновенно ловко: Трир не успел даже понять, как, но вот он уже оказался практически голым перед одетой женщиной.

– Ого, – со знанием дела произнесла она и наполнила ему второй стакан. – Ну что ж, теперь держись.

Капитан Трир машинально проглотил сладковатое вино; Лея тем временем повернулась к нему спиной, дернула за шнурок у себя на спине, и длинное клетчатое платье с шорохом упало к ее ногам.

Пошевелив задом, женщина развернулась и обвила Трира руками. Тот задохнулся. По совести говоря, он предполагал увидеть слегка свисающий живот и колышущиеся груди, однако Лея не имела ни того, ни другого: живот был плоским, будто у молоденькой девушки, а грудь… тут фамильный поэтический дар, которым так славилась его семья, вдруг отказал, и драгун застыл с нелепо выпученными глазами.

– Да-да, милый, – сказала Лея, – так тоже бывает.

Только какое это имеет значение? Ты думаешь, мне, с моим-то ростом и моими запросами, легко найти себе мужчину? Ну-ну… Теперь давай-ка не ленись…

Она повернулась к нему своим сногсшибательным задом, прижалась, потом чуть отстранилась, ее пальцы скользнули по его лобку, и миг спустя он уже двигался, как заведенный, то открывая, то закрывая глаза, плохо понимая, что с ним происходит. Длилось это долго. Лея то останавливала его, то вдруг начинала сама биться в неистовом танце любви, заставляя Трира хрипеть и умирать от жажды.

Несколько раз она вскрикивала, и тогда он ощущал, как схватывается спазмом ее лоно. После самого громкого крика Лея чуть сползла вниз – у Трира вдруг закружилась голова, он почувствовал, как ее спина, пахнущая, будто ванильное тесто, наваливается на него, и застонал.

Женщина тут же вывернулась, упала на корточки, и, схватив естество Трира губами, высосала все до дна.

– Спасибо тебе…

Он сидел в потертом кожаном кресле, она стояла перед ним, нагнувшись, и Трир с изумлением рассматривал крошечные веснушки на скулах и веселые, смешливые морщинки вокруг серых глаз – морщинки, которые он не видел раньше.

– Ты о чем-то жалеешь? – спросила она незнакомым ему голосом.

– О двух вещах, – с искренней грустью ответил Трир.

– Ты поделишься ими со мной?

– Я жалею о том, что мне скоро уезжать, и еще – о том, что со мной нет моей киннары.

– Мне никогда не пели песен о любви.