Ночь пляшущей тени

За дверью, о которой говорил привратник, обнаружилось нечто вроде трапезной с тремя длинными столами и древней каменной печью, в которой, несмотря на теплую погоду, стреляли и потрескивали дрова. Неподалеку от печи, навалившись грудью на стол, хлебал суп высокий мужчина средних лет с наголо обритой головой. Повернувшись на скрип петель, он отложил ложку и вытер губы салфеткой.

– Вам кого, господин мой? – поинтересовался он. – И как вы, собственно, сюда попали?

– Через калитку, – дернул плечом Маттер.

– Брат Хика перед вами. Чем могу служить?

– Нужно поговорить с Его чинностью.

Брат Хика засопел носом и поднялся.

– Шли б вы отсюда, – без всякой угрозы сказал он. – Его чинность – он такой человек… не станет он с вами говорить, уж вы мне поверьте.

В пальцах Маттера появилась длинная розовая купюра.

– Хорошо, – кивнул Хика. – С таким господином, как ваша милость, мне спорить никак негоже. Я вас провожу, но только учтите: как погонит вас Его чинность, так моей вины в том нет.

Они поднялись боковой лестницей на второй этаж, и брат Хика остановился у высокой двери, обитой давно потрескавшейся кожей. Маттер протянул ему купюру, после чего провожатый исчез без малейшего шума.

Дверь была не заперта, однако же скрипела знатно.

Кабинет Его чинности оказался неожиданно светлым помещением с четырьмя окнами, которые смотрели прямо на храм. В глубине кабинета, за огромным, заваленным бумагами столом, восседал бородатый старец в квадратной шапочке королевского академика и задумчиво курил трубку.

– Это… – с горечью в голосе пробулькал он, когда дверь закрылась за спиной князя, – я не принимаю. Только на той неделе и по записи.

– Я не по этому вопросу, – учтиво поклонился Маттер. – Совсем не по этому, Ваша чинность.

– Да мне до стенки. – Начальствующий Наставник отложил трубку и демонстративно раскрыл какую-то папку. – Можете здесь лечь спать. Устраивайтесь, чего уж там! Не принимаю.

– Но все же…

Маттер сел на жесткий стул, приставленный к столу Его чинности, нашел на столешнице чистый лист писчей бумаги и зашарил правой рукой у себя под курткой.

– Жалобу писать собрались? – Старик смотрел на него без всякого интереса. – И такое я видел. Хоть десять. Странные люди…

– Никаких жалоб, – вздохнул Маттер. – Зачем мне, право слово?

В его руке появился небольшой серебряный перстень с печаткой.