Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

И сам для себя утвердительно произнёс: – Кажись, в порядке… М-да-а. И правда, сколько же сейчас развелось всяких магусов по всей стране. А эти-то, смотри: похоже, те самые работники, у которых ты час назад спрашивала разрешения на ночлег. Небось подумали, что мы с тобой для них лёгкая добыча, раз старик и девчонка на усталой лошади…

– Берегись! – взвизгнула Фейр, увидев у Гортера за спиной ещё одного члена неудавшейся шайки горе-похитителей, который сейчас целился в них обоих. И резко оттолкнула старого охотника в сторону, когда тот не спеша пытался перехватить её за руки, чтобы помочь девушке подняться.

Из-за этого выпущенный противником самый что ни на есть настоящий боевой магический снаряд пролетел немного мимо, едва не задев спину бывшего следопыта.

– Нет, ну ты погляди, а?! – вполне ловко для такого почтенного возраста перекатился вместе с луком по земле Гортер. Чем в очередной раз доказал спутнице, как много ещё секретов оставалось в этом с виду почти уже отжившим своё человеке с его необыкновенными навыками и потрёпанной амуницией (наверное, куда более древней, чем он сам).

 – Вот сколько мне ещё прикажете продолжать учить вас, проходимцев, уважительно относиться к простым людям без магии?

Глава 17

Между тем, что осталось позади нас, и тем, что находится перед нами, есть небольшое отличие, заключающееся в том, что находится внутри нас.

    Ральф У. Эмерсон

Возможно, если бы всемогущие боги и подарили человеку такое полезное свойство – оценивать окружающую действительность ещё до того, как его голова стукнется об очередную границу жизненного восприятия, а не просто отмечать эти пределы в памяти уже после их непосредственного появления, то его жизнь определённо перестала бы иметь всякий смысл, пребывая в пучине постоянного всезнания.

Или стала бы похожа на одну сплошную линейку с чёрточками и точками, где ноль с самого начала уже располагался бы на той же стороне, что и сотня, независимо от действий отмеряющего. Возможно…

Однако, как правило, для Фейр подобные суждения обычно совершенно не играли никакой роли, поскольку она всегда знала то, что и положено знать постоянно стремящейся только вперёд активной современной женщине.

А также видела перед собой лишь намеченный к постижению судьбоносный путь, со всеми его планируемыми и даже не планируемыми поворотами. И её невозможно было переубедить, если разговор заходил о существования чего-то нелогичного или принципиально нереального.