Похищение вдовицы

– Ну?

– Это вы их… сами? И вы… целы?!

Мила схватила его, бросила в кусты сковородку, стала щупать, силой тащить в храмовую кухню:

– Вы их – сами?! Троих?

Лейф вздохнул. Мила довела его до уютно светящейся газовым рожком кухни, сноровисто раздела – привычка встречать мертвецки пьяных мужей, – осмотрела – Лейф покорно вертелся в ее сильных руках – и наконец вздохнула:

– Троих… да это ж с канатной фабрики были, вы разве не знаете?

– Нет, не знаю. А какая мне разница?

– Так они ж вас убить могли!

– Меня?!

Лейф встал, вытащил из комка своей одежды шпагу в ножнах, хмыкнул и осторожно поставил ее в угол.

– Мила-Мила, дура-дура… ты ж гимназию закончила…

– И что?

– Так то, что никто еще на моем факультете меня сразить не мог… О, Эльт, Мила…

Она встала на колени перед ним, обнаженным, и вдруг заплакала. Лейф с силой провел рукой по лицу. Это был его первый бой, и все свои силы, все свое умение он потратил на то, чтобы не искалечить тех, кто хотел его убить. Все долгие годы учебы, все муки самоистязания – все пошло прахом.

Учителя признавали его технику великолепной, его выдержку – достойной изумления. Все, все без исключения прочил ему блестящую победу в первом же поединке.

Его первый бой стал боем с ублюдками, недостойными даже плевка.

– Дай мне вина, – попросил он, натягивая свежее, хрустящее крахмалом белье. – И хватит рыдать! Я цел, со мной все в порядке.

Вечер он закончил в размышлениях над кувшином. Перед глазами Лейфа снова и снова вставали клетчатые – красное и желтое – полы фехтовальных классов, большие циркули в руках педагогов, разъясняющих премудрости стоек, и щелчки учебных клинков.

Он дождался того момента, когда тоска увянет в обыденную для него, сухую и бесплодную, грусть, отставил в сторону стакан и побрел в спальню – прекрасно зная, что снова жестоко обидел ни в чем не повинную, собачьи преданную Милу.

* * *

После завтрака, проведенного в немного фальшивом молчании, отец Лейф выпил стакан легкого вина, достал из сундука тщательно вычищенный бархатный костюм, приличествующий его сану, и принялся одеваться в дорогу.

Бони уже ждал во дворе, сидя на козлах небольшой черной коляски, запряженной парой низкорослых мохнатых лошадок.

– В Корви, – приказал Аствиц, устраиваясь на кожаных подушках.

Бони кивнул со всезнающим видом. Отец Лейф в ответ хмыкнул и постарался не думать о том, что его слуги, кажется, разбираются в делах храма куда лучше настоятеля.