Сожгите всех

В зале было пусто, за стойкой дремал белобрысый мальчуган, совершенно не услышавший шагов Андрея.

– Эй, малый, – Огоновский потрепал его за вихры и улыбнулся, – а дед Хома куда делся?

– Хома? – затрепетал ресницами отрок, – Так помер Хома, два года уж как зарыли. А вы… кто?

– А я тебя из мамки вытаскивал, – ответил Андрей. – Не красней, все там были.

– Так вы… тот самый доктор, про которого Джош рассказывал?

– Доктор, доктор. Пиво-то давно варили? А ну, нацеди мне большую.

Суетясь, парень налил Андрею здоровенную кружку темного пива.

Огоновский присел на отполированный за долгие годы стул и грустно оглядел низкий зальчик, едва освещенный парой тусклых плафонов. Раньше в такое время суток здесь торчали почти все мужчины поселка. Теперь кабачок был пуст, как и вся округа…

– Доктор…

Погруженный в хмельные думы, Андрей и не заметил, как подошла к нему высокая седоватая женщина в грязном рабочем комбинезоне. Он узнал ее – это была жена владельца крупнейшей среди поселковых шахты. У нее, кажется, было трое сыновей и дочь, вспомнил Андрей.

И жили они тогда дай бог каждому.

– Мэдлин? – удивился он. – Здравствуйте… как ваши?

– Моих больше нет. Никого. Я хотела просить вас об одной вещи… правда, все не знаю, как начать…

Андрей встал на ноги. Перед ним стояла женщина, потерявшая абсолютно все – мужа, сыновей, почву под ногами. Он не мог сидеть; он склонил перед ней голову и приготовился слушать.

– Моя дочь, Ханна… она не больна, вы не подумайте! Дело в том, что я уезжаю – наверное, я найду работу в порту… мы уже давно продали шахту, дом, в общем, все… а зимой мы просто не прокормимся.

Доктор, купите Ханну! Она красивая стала, вы ее даже не узнаете! У вас пенсия, содержание, она будет работать, она может… она сыновей вам родит… доктор, я умоляю вас, спасите ее! Иначе нас просто сожрут зимой, вы не знаете, тут из болот выходят…

Огоновский глубоко вздохнул. Он все понял. Деньги, полученные за девочку, и в самом деле помогут женщине добраться до столицы, а в порту устроиться еще можно.

Но с несовершеннолетней дочерью ее ни на какую работу не возьмут, это он знал твердо. Либо девчонка станет проституткой и через год погибнет под ножом уделанного нарка, либо ее действительно съедят ублюдки, пересиживавшие войну в местных болотах. Защищать ее тут некому, своих бы спасти!

Пошарив по карманам, Андрей вывалил перед женщиной кучу мятых купюр. Одну он выделил и положил на стойку, а остальные пододвинул к плачущей Мэдлин.