Сейчас 23

Мне всего двадцать, а чувство такое будто уже все сто, неужели об этом думают люди, когда дыхание смерти врезается им в спину? Они жалеют о том, что им не хватило времени? Им страшно от того, что они многое упустили в жизни? Разве не должно быть так, что перед глазами пролетают все радостные моменты жизни, которые являются доказательством того, что она была чертовски хороша? Почему ничего приятного не всплывает в моей памяти? Ведь так не бывает, у каждого есть радостные эпизоды, о которых не стыдно рассказать: «Это было действительно круто».

Удар. Чувство такое, будто я проломила ногами асфальт, и сказать, что это больно, ничего не сказать, но дискомфорт прошёл довольно быстро. Видимо, мозг быстро переключил своё внимание с проблемы на проблему. Сначала он испытал шок от удара, а потом от кромешной тишины. Ничего, ни единого звука. И темнота. Я не пыталась открыть глаза, потому что в этом не было необходимости, я всё равно ничего не увидела бы, так как мы прыгнули в реку, а не в бассейн.

Отойдя от легкого чувства эйфории тишины подводного мира, я почувствовала хватку Мэри (надеюсь, это она) на своей руке, которая тащила меня куда-то вперёд. И вдруг меня ударила волна страха, потому что моим лёгким начинало не хватать воздуха, и если бы я срочно не выплыла, то, скорее всего, задохнулась. Только не из-за недостатка кислорода, а из-за этой чёртовой паники.

Мэр (это точно должна быть она) почувствовала моё напряжение, во всяком случае, мне так показалось, и поплыла вверх, к воздуху.

Не знаю, на какую глубину мы опустились при падении, но это расстояние казалось бесконечным. Надеюсь, что эти амбалы не решили прыгать вдогонку, иначе, страшно представить, какой исход нас мог бы ожидать здесь, под водой.

Воздух. Лёгкий ветерок щекотал мокрую кожу, а глаза всё не могли раскрыться, ибо не хотели видеть перед собой никого, кроме Мэри: а вдруг её не будет? Я заставлю их посмотреть! Один, два, три…

– Мэри! Это вообще что такое, блин, было?! – закричала я на девушку, которая улыбалась мне во весь рот.

– Быстрый спуск, крастока, – отвечала она, – признайся! Тебе же самой понравилось.

– Да какая, блин, разница?! А если бы мы разбились?! Или эти парни начали стрелять?!

– Так они и начали, только почему-то сейчас перестали, – улыбка медленно пропала с её лица, когда она посмотрела наверх.