Соло на два голоса

В какой-то момент она (или он) участливо наклоняется ко мне: «Вам плохо?» – и обдаёт ароматом человечины особенно остро и щедро. Я вздрагиваю всем телом, издаю нечто вроде захлёбывающегося стона: «Всё нормально, не беспокойтесь, просто устала…» Сосед(ка) озабоченно и сочувственно цокает языком, и на меня ко всему прочему наваливается тяжёлое чувство вины и ощущение себя распоследней сволочью: человек ко мне со всем сердцем, беспокоится, а мне страстно хочется зверски избить его прямо здесь и сейчас. Ну, и кому нужны подобные переживания и стрессы? Справиться с собой я всё равно не в состоянии, ничем и никак эта фобия не снимается и не облегчается, лучше как личность я от этих переживаний явно не становлюсь, мизантропия набирает высоту вместе с лайнером и одновременным осознанием, какая я нехорошая.

Зато самооценка падает ниже уровня Мёртвого моря, вязко плещущегося там, куда я теперь летела, как к себе домой. Домой…

Хотя бы этой проблемы в этот раз не случилось. Сегодня всё отлично, соседка стерильно не пахнет вообще ничем.

Такой редкий случай, что можно его расценить, как хорошее предзнаменование.

– Вы летите в отпуск? В самую жару вообще-то. Будьте осторожны, у вас очень белая кожа, – затеяла тем временем светскую беседу непахучая соседка. Ага, значит, мы расположены к беседе. Мы желаем поболтать в течение ближайших четырёх часов? Ну, что ж, за всё бывает расплата. Не пахнет, значит, хочет поговорить. Это не радует и не входит в мои планы. Придётся выкручиваться. Но пока что растянула я рот в американской улыбке:

– Нет, не совсем так.

Я – новая репатриантка, как в Израиле это называется – ола хадаша.

– Правда? – радостно воскликнула дама, и тонкие её бровки подлетели высоко и почти на середине лба так весело запрыгали вверх-вниз, вверх-вниз, прелесть какая, цирк!

– Надо же, мне бы и в голову не пришло! Мазаль тов, хамуда! Лёгкой вам абсорбции! Но вы… одна? – недоумение соседки было удивлённо-печальным. Конечно, репатриироваться на Землю обетованную нужно всей мишпахой, то есть, большой семьёй, родным кагалом.

Иначе как-то странно с их точки зрения, с точки зрения семейственных и традиционно родственно-кланово настроенных евреев. Непонятно им и даже дико, что из России в Израиль репатриируется одна-одинёшенька женщина лет сорока. Без мужа, без детей, без аидише мамы. Неправильно так! Человек не должен быть один, тем более в такой драматичной, стрессовой, но одновременно счастливой ситуации – в момент возвращения на родину предков.