Желя. Добрая девочка и сплошные неприятности

Кто вообще называет бровь человеческим именем?

– Эй ты что, придумываешь имя для бровей?

– А? Что? Нет!

Тьфу, вот ведь! Совсем с мысли сбил. Я же про лошадей думать должна.

– А как вообще обычно лошадей зовут?

– Да как хотят, так и зовут. Сама придумай. Был у меня один знакомец, который всех своих лошадей называл одним и тем же именем. Только, убей не помню, каким. Что-то связанное с рыбой… То ли Тарань, то ли Чебак, а может, Вобла…

Моя лошадь опять решила, что можно ехать и помедленнее, а можно и вовсе пойти пожевать травы.

– Тьфу ты, – я опять ударила её пятками, – Шевелись, Вобла!

Нет, дурацкое имя для лошади. Кто вообще мог додуматься лошадь звать рыбным именем? Видимо, господин заклинатель решил также, потому что громко рассмеялся. Странно, но услышав его смех, моя кобылка решила продолжить путь.

– Нет. Вобла не подходит, – заключила я.

– Стерлядью попробуй, – хохотнул заклинатель, – Ещё я как-то слышал, как один хлопец звал своего коня Куклой.

– Коня? – переспросила я.

– Да, именно коня. Видимо, всему лошадиному семейству не особо везёт с именами, так что можешь сильно не раздумывать над этим. Судьба лошадиная такая – дурацкие прозвища получать.

Я ехала и думала о лошадиных именах. Ну, допустим, кобыла, идущая с поклажей за заклинателем, точно Вьюнок. А как же те, что везут нас? Решив, что со временем имена сами найдутся, я переключила свои мысли на другое.

– Господин Драгош! Если тётушка Ягиня смогла сделать браслет, который сдерживает проклятье, то зачем мы вообще куда-то едем? Нельзя ли мне просто всё время его носить?

Заклинатель, усмехнувшись, посмотрел на меня:

– Во-первых, действие оберега ограничено.

При лучшем раскладе его хватит на несколько седмиц, максимум на четыре-пять. Во-вторых, проклятие действует непредсказуемо. А вкупе с твоей врождённой невезучестью, чудо, что мы вообще до сих пор в порядке.

И тут как будто в подтверждение его слов, моя лошадь оступилась, я резко дёрнулась в седле и взвизгнула.

И видимо, своим резким криком напугала лошадь, потому что она, громко заржав, рванула вперёд. Изо всех сил вцепившись в поводья, даже не для того, чтобы попытаться остановить ошалевшую кобылу, а для того, чтобы не упасть, я продолжила визжать. Громкий звук только больше пугал лошадь, но мне как-то не приходило в голову замолчать. Потому что моя естественная реакция на страх – орать. Лошадь неслась, не разбирая дороги, от ужаса я зажмурилась.