Корпулентные достоинства, или Знатный переполох

Ладно, пусть не для любой, на вкус и на цвет все фломастеры разные, но для меня – точно!

А еще было во всей фигуре этого широкоплечего брюнета нечто такое, что заставляло мое бедное сердечко трепыхаться, словно птичка в клетке. Ага, такая большая птичка в маленькой такой клетке. Мне даже пришлось сделать над собой усилие, чтобы взять себя в руки и не кинуться к нему с воплями: «Милый, я ваша навеки!» Хотя как раз это, пожалуй, и отрезвило, заставив утихомириться взбунтовавшиеся гормоны. А когда он подошел поближе, то пришлось признать, что больше всего ему подходило не «красивый», а «мужественный», и на самом деле его внешность была далека от канонов красоты.

Однако это не помешало признать его самым притягательным мужчиной, которого мне пришлось видеть в обоих мирах. Не считая, конечно, Бреда Пита.

– Спасибо. – Я даже немного зарделась. Похвала из уст этого человека была мне очень приятна. – Но с кем имею честь разговаривать?

– Ох, простите, княжна! Но меня извиняет то, что ваше выступление поразило меня прямо в сердце! Да-да, то, что слева! – мы оба расхохотались.

Отсмеявшись, он подошел ближе и все же представился: – Разрешите представиться, коллежский советник князь Дмитрий Максимович Заславский.

– Ну, меня вы, думаю, уже знаете, – не стала я представляться. – Дмитрий Максимович, прошу прощения, но что вы здесь делаете? Неужели тоже из этих? – то ли с надеждой, то ли с разочарованием спросила я. И сама удивилась своей реакции.

– Из каких – из этих? – уточнил мужчина.

– Ну из тех, что пришли женихаться.

Почему-то я при этих словах умудрилась покраснеть. Все-таки таких мужчин мне еще встречать не приходилось, и от того я чувствовала себя очень неуверенно. Да еще и это несуразное тело, которое я, конечно, очень люблю, но сейчас почему-то ненавижу. Н-да…

– Евдокия Поликарповна, не скрою, вы очень интересное юное создание, но я для вас слишком стар, чтобы набиваться в женихи. Я приехал с докладом к вашему отцу, но он оказался немного занят, и я решил подождать некоторое время здесь.

– И сколько же лет слишком старому мужчине?

– Мне уже двадцать семь.

– Ммм… Протянула я.

Самый прекрасный возраст, но для шестнадцатилетней Дусеньки и правда старик. Помнила себя в этом замечательном возрасте. Тогда все, кому за двадцать пять, казались мне почти старыми.

Но, кажется, вовсе не возраст был причиной, которая не давала этому мужчине смотреть на меня как на свою будущую невесту.