Лейла. Навстречу переменам

До вечерней стоянки оставалось совсем немного, и я надеялась все-таки дотянуть до этого времени, а потом найти какой-нибудь ручей или бадью с водой и просто без прикрас засунуть туда свою задницу, чтобы хоть ненадолго остудить тот пожар, что сжигал мое тело ниже поясницы, хотя поясница тоже побаливала, но в сравнении с остальной болью эта даже не стоила внимания.

На этот раз остановку планировалось осуществить в небольшой деревеньке по ходу следования нашего каравана и, в отличие от предыдущей ночи, которую мы провели на еловых ветках, нам выделили комнаты в доме старосты.

Одну нам троим, и одну купцу с профессором, если быть точнее. Сам же староста со старшим сыном пошли спать к соседям. Мы с Наримом, отказавшись от ужина, на который не было ни сил, ни желания, сразу же поплелись в комнату, где просто упали ничком на соломенные тюфяки и тут же то ли просто отключились, то ли почти потеряли сознание. Подозревала, что Нариму было еще паршивее, чем мне, но он не жаловался. Я хотела еще перед сном снять штаны и осмотреть пострадавшее место, помазать заживляющей мазью, которая спасла нас вчера вечером, но сил ни у меня, ни у него не хватило.

Проснулась я от звуков заковыристого мата. Повернув голову, в свете свечи я увидела, как Зарух склонился над Наримом, с которого уже успел приспустить штаны.

– Вы ненормальные! – глядя на меня, наконец, выдал он что-то более-менее цензурное. – Я уже два дня слешу за вами! И даше припомнить не могу более упрямых дураков! Шего? Ну шего вы добились своим молшанием? Вы же завтра в седло уже не сядете, а если сядете, то просто вырубитесь от боли!

– Мы сядем, – упрямо проговорила я.

– Ты? – зло усмехнулся он. – Ты, мошет, и сядешь, а вот он даше сейчас не реагирует на мои прикосновения!

Я попыталась встать, чтобы проверить Нарима, но от движения нижняя часть заболела так, что из глаз сами собой брызнули слезы. А Зарим, снова выругавшись, вылетел из комнаты, чтобы вернуться минут через пять. А когда приступ боли схлынул, я начала понимать какой была непроходимой дурой! Ладно сама, так я еще и пацана чуть не уморила! Ведь вон лежит и даже не шевелится! Благо, что дышал.

От самобичевания меня отвлек голос Зарима:

– Сейшас принесут воды, нушно будет промыть ваши раны, а потом я нанесу порошок и мазь. Взял у лекаря.

Я попыталась что-то возразить, но он меня оборвал:

– Да не дергайся ты! – неправильно понял он меня. – Я никому не сказал, что для вас.