Лейла. Шанс за шанс

Сказать, что была с кем-то из детей, я не могла, потому что никто мою ложь не подтвердит, а вот предсказать реакцию Малики, когда скажу, что разговаривала и пила неизвестный напиток с неизвестными людьми, примерно могла. Поэтому, бочком-бочком отойдя от нее на пару шагов, ответила:

– Так это… Сама была, остальные того… испугались и не пошли.

– Поня-я-я-ятно… Значит, ты, глупая малявка, подошла к незнакомым мужчинам, еще и что-то с ними пила?! – В ее руках непонятно откуда появилось полотенце, и она им замахнулась, чтобы поучить меня уму-разуму.

Я, разумеется, таким образом учиться не собиралась, поэтому мы с Маликой припустили вокруг стола. – Ах ты ж, ослица малолетняя, дура непроходимая, малявка недалекая!..

Малика бегала за мной и, ругаясь от души, охаживала полотенцем, конечно, когда удавалось до меня дотянуться. Я же в самые опасные моменты ныряла под стол – прятаться там, конечно, не было никакой возможности, но вот быстренько перебежать на другую сторону – вполне. Наконец, когда мы обе выбились из сил, она села на лавку и закрыла лицо руками:

– Лейла, ты хоть понимаешь, чего избежала? Они же могли тебя убить, одурманить, украсть, продать в рабство… Да мало ли еще какое непотребство совершить! Ну чем ты думала, когда к ним подходила?!

Я видела, что девушка по-настоящему расстроена и переживает за меня.

Поэтому, подойдя и сев рядом, сделала расстроенное лицо и сказала:

– Мамочка, ну не расстраивайся, все ведь хорошо закончилось, да и не могли они мне ничего сделать. Там совсем старый дедок со своим таким же дряхлым рабом были.

– Ну какие старики? Откуда они здесь взяться-то могли? Ты что? Опять мне врешь?

Она убрала руки от лица и угрожающе посмотрела. Я поерзала, одновременно немного отодвигаясь, и возмущенно ответила:

– Это когда я тебе врала? А? Да и откуда мне знать, как они там появились и куда делись?

– Ох, Лейла, выпороть тебя надо хорошенько. – Снова тяжело вздохнула она.

А я увидела, что в уголках ее глаз стоят слезы. Мне стало стыдно. Малика ведь и правда сильно за меня переживает, а я не придумала ничего лучше этой дурацкой истории.

Уж лучше бы на озарение какое сослалась.

– Ну, мамочка, не расстраивайся, все ведь и правда хорошо закончилось, – жалобно сказала я, глядя ей в глаза и прижимаясь к боку.

Некоторое время она грустно и укоризненно смотрела на меня, а потом обняла и поцеловала в лоб:

– Ох, Лейла. Когда ты смотришь на меня своими бездонными глазами, на тебя просто невозможно злиться.