Тайны адептки Фрэй, или Попаданка против

Происшествие с призывом иномирной души сильно выбило его из колеи. Оно таило в себе множество скрытых неизученных возможностей, но не меньше и опасностей. И не в последнюю очередь его занимали мысли о том, что сберечь эту тайну будет крайне сложно. И как бы ему ни хотелось утаить эту информацию, но по ряду причин он этого сделать не мог, как и принять единоличное окончательное решение о том, что делать дальше.

Приемная ректора оказалась пуста – секретарь, видимо, отправился по какому-то поручению.

А потому магистр постучал и, выждав для приличия несколько секунд, вошел в кабинет. К счастью, ректор оказался на месте и вопросительно взглянул на вошедшего.

Магистр прошел вперед, поморщился при виде ближайших кресел и сел в самое дальнее в углу. Он уже давно знал, что в ближних креслах невозможно высидеть и пяти минут, настолько они неудобные, и предназначались эти «орудия пыток» – иначе и не скажешь – для различного рода просителей и нежелательных гостей.

Ректор – высокий худой мужчина с крупным носом, изборожденным морщинами лицом и все еще черными волосами, стянутыми на затылке в хвост, – сидел за своим монструозным столом и смотрел, как обычно невозмутимый декан лекарского факультета не может сдержать эмоций.

– Арнуэл, что случилось?

Магистр пожевал губами, подергал бороду, вздохнул и все же ответил:

– Иномирная душа у нас случилась. Вот что.

– На территории академии действует Запрещенный орден?! – не поверил своим ушам ректор и тут же напрягся.

– Если бы, друг мой, если бы… – удивил его еще больше магистр и рассказал историю адептки Фрэй.

Разговор мужчин затянулся на несколько часов. Срочные дела были отложены, а дорогая запылившаяся бутылка крепкого Сартанского распита.

– …Что ж, Арнуэл, постараемся помочь девочке. Но ты действительно уверен, что она справится и не подставит тебя еще больше?

– Я все равно смогу оправдаться, – махнул рукой старик.

 – Да, придется некоторое время побыть под подозрением Тайной канцелярии и пройти тьму проверок, но не первый раз, сам знаешь, – и внезапно добавил: – Жалко мне ее.

– Кого именно? – вздернул бровь ректор. – Иномирянку или здешнюю?

– Обеих, – вздохнул старик. – Ты бы видел, как она смотрела на меня – в душу заглядывала. И знаешь, чувствуется, что пришлось ей очень нелегко, но она все еще не разучилась верить.