Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

Артельские женщины продали заезжим купцам немного рыбы, и мне перепало несколько нисов[4 - Фарлинг – золотая монета; линг – серебряная монета; нис – медная монета.], на которые я купила для Леи сладкий крендель и кое-какие мелочи, нужные в хозяйстве. Девочка была в восторге, без конца улыбалась и заряжала своим позитивом, словно солнышко. Она держала меня за руку и с гордостью вышагивала рядом.

– Лея? Ты ли это, малышка? – раздался из толпы мужской голос, и к нам вышел незнакомый бородач. – Что? Не помнишь дядюшку Леба? И немудрено, в прошлом году ты была совсем крошкой.

Доброго дня! – это уже мужчина обратился ко мне. – А где родители Леи?

Я растерялась от такого напора и неожиданности.

– Папа погиб в море, – вместо меня ответила Лея, тут же погрустнев.

– Ох… – мужик посерьезнел. – А Фаина, твоя мама?

– Фаина больше не моя мама, – прямо глядя ему в глаза, ответила девочка.

У мужика от таких слов брови поползли на лоб. У меня самой подобное из уст маленькой пятилетней девочки вызвало оторопь.

– Извините, – попыталась я сгладить ситуацию, – я родственница настоящей матери Леи и с разрешения Фаины забрала ее к себе. – Мужик переводил недоумевающий взгляд с меня на Лею и, видимо, никак не мог уложить эти новости в голове. – Извините, нам пора.

Я вежливо улыбнулась и потащила Лею к повозке, на которой нас привезли. Такой замечательный день был омрачен. Но деревенские домой еще не собирались, маячить у повозок не было никакого смысла, и мы вернулись на базар. Лея умудрилась познакомиться с каким-то мальчишкой, и они побежали что-то рассматривать у забора.

Потеряться здесь было невозможно, и я за нее не волновалась. К тому же ее рыжую шевелюру без труда можно заметить среди темных макушек местных.

– Девушка, мы можем поговорить?

Я вздрогнула от прикосновения к своему локтю и обернулась. Рядом стоял тот мужик, что узнал Лею.

– Господин Леб? – припомнила я его имя.

– Да, а как тебя зовут?

– Аника.

– Так вот, Аника, нам нужно переговорить. – И настойчиво куда-то меня потащил.

Хорошо хоть недалеко, к пустующим телегам, где было поменьше народу. После чего остановился и, пристально глядя мне в глаза, спросил. – Кто ты такая, Аника?

– Что? – изумилась я такому вопросу.

– Я спрашиваю, кто ты такая? Я знал мать Леи, и ты на нее похоже так же, как и я, – и так сжал мой локоть, что, наверное, останутся синяки.

– Знаете, вы первый, кто этим по-настоящему заинтересовался. – Я вырвала у него свой многострадальный локоть.