Все ведьмы – стервы, или Темных принцев мы (не) заказывали!

Так что пусть лучше бесится, правды все равно не услышит!

Я уперла руки в бока и выпалила:

– Это не твое дело!

– А если я принц?

Я поначалу осеклась, но потом нашлась с ответом:

– Ты не принц!

– Это еще почему?

– В ином случае ты бы сейчас так не злился! И вообще! Я выйду замуж только по любви!

– И?! В меня нельзя влюбиться?

– Взаимной любви, – поправилась.

– В тебя нельзя влюбиться? – сложил он руки на груди и иронично изогнул бровь.

– Мне нельзя влюбляться, идиот! – прокричала я ему в лицо, выходя из себя окончательно и… отвернулась.

Ну вот зачем я ему это сказала? Теперь ведь не отвяжется. А мне и в самом деле нельзя влюбляться. Мы, ведьмы, из-за этой любви такого наворотить можем, что потом не отплюешься. Так что сверкай на меня глазами, некромантище, или не сверкай, а ведьмино сердце под замком. Я сказала – под замком! Большим таким навесным замком.

То-то в районе сердца так потяжелело…

В наступившей относительной тишине – ночь полнилась самыми разными звуками, на которые мы в пылу ссоры перестали обращать внимание – я услышала звук рвущейся ткани.

– Ты что творишь?! – потянул парень посох от себя, и треск повторился.

Рука, наконец, отпустила его и начала усиленно тыкать пальцем куда-то вниз.

– Адово пламя! – вырвалось у нас синхронно, потому что белевшие в лунном свете скелеты уже примерялись, как заползти на не такую уж и высокую крышу склепа.

А еще внутри самого склепа в этот момент что-то с силой ударилось о закрытые двери и завыло. Тоненько так и жутко:

– У-у-у-у-у…

– По-моему, сейчас самое время применить самое мощное и действенное заклинание, на которое у тебя хватит сил, – почему-то шепотом произнесла я. – Посох, миленький, ты его послушайся, ладно? А я тебе за такое бабочку сошью из своего второго чулка. Будешь первой в мире рукой с элегантной полосатой бабочкой.

Рука демонстративно размяла пальцы, выражая готовность работать на таких условиях, и в ней зеленым светом начала формироваться некромантская энергия.

Вот только я уже смотрела не на руку и не на формируемое заклятие, а на вязь рун, которые в зеленом некротическом свете проступили на шее Керта и уходили от уха куда-то за ворот разорванной рубашки. Но не это было самым странным и пугающим…

– Керт, – позвала я, хотя скелеты уже почти залезли на крышу.