Секрет

Единственное, что заставляло снова открыть глаза, это мысль о кальмаре с огромной красной головой и жуткими щупальцами. Он плавал в воде, как кусок мокрого бархата – тяжелый и мерзкий, готовый в любой момент коснуться и присосаться. Останавливаться нельзя, надо постоянно двигаться.

Наконец показалась задняя стена бара «Дабл Локс». Окоченевшими пальцами Бриджит вцепилась в траву, собралась с силами и выползла на берег. Получилось. Оказалось, что даже в смертельном холоде есть свои преимущества: боль в колене больше не ощущалась.

Впрочем, как и сами ноги. Осталось лишь изнеможение. Хорошо бы немножко отдохнуть. По сравнению с нестерпимо холодной водой сырая трава казалась теплой и мягкой. Двигаться Бриджит уже не могла, а потому просто легла на спину и начала смотреть, как луна то и дело прячется за набегающими облаками. Не спать! Веки становились все тяжелее. Сон побеждал. Пришло время закрыть глаза.

Глава 4

Предатель

Сейчас

Детектив-сержант Эдриан Майлз сидел за своим столом в отделении полиции Эксетера и предавался творчеству: мастерил из отчетных бланков уточек-мандаринок.

Найти бланкам лучшего применения он не мог, поскольку заполнять их не собирался.

Посмотрел на пустующий соседний стол. Напарница, детектив-сержант Имоджен Грей, должна сегодня вернуться на работу. Эдриан предложил сделать небольшой крюк и подвезти, однако она категорически отказалась. Имоджен отличалась редким упрямством и неизменно отвергала любую помощь.

Во время ее отсутствия они почти не общались. Лишь изредка Эдриан звонил, чтобы рассказать о незначительных происшествиях. Например, о том, что детектив-инспектор Фрейзер стал старшим детективом-инспектором, а в отделении идет реорганизация, подразумевающая тщательную проверку каждого офицера. Весело, ничего не скажешь.

Имоджен Грей вошла в комнату, взглянула на свой стол и едва заметно ухмыльнулась: всю поверхность занимали бумажные фигурки животных.

– Работаешь, значит?

– Вот, подготовил приветственную группу.

– У тебя настоящий талант, Майли. Надеюсь только, что эти фигурки не воплощают убитые тобой существа, как в том китайском фильме о младенце.

Ухмылка на лице Имоджен скоро превратилась в неловкую улыбку, словно предупреждавшую: «Не хочу об этом говорить». Глаза не выражали ничего особенного, но Эдриан знал, что возвращение на работу требовало немалого мужества.