Секрет

Порванные грязные обои отстали от стен и свисали клочьями. Возле кованой железной кровати лежал персидский ковер. Рядом стоял большой торшер с розовым абажуром – точно такой же, как у бабушки. Угол занимал овальный туалетный столик, где лежали расческа и ручное зеркало. Над кроватью даже висела картина. Судя по всему, это была чья-то спальня.

Бриджит спустила ноги с кровати и встала. Голова закружилась; она снова села и посмотрела на руки: ладони показались чужими. Снова поднялась и, превозмогая боль, подошла к железной двери в дальней стене.

Потянула, потом толкнула, но открыть так и не смогла. Окно оставалось все тем же: маленьким, с толстым непрозрачным стеклом и решеткой. Выхода отсюда не было. Бриджит заглянула за занавеску в углу и увидела старый грязный унитаз. Казалось, эту комнату обустроили специально для нее. Она задумалась. Не вызывало сомнений, что тот, кто это сделал, не стал бы хлопотать, если бы собирался сразу ее убить.

Теперь голова не просто кружилась, а еще и раскалывалась от боли.

Стены покрывала плесень, плотный сырой воздух застревал в горле. Над дверью виднелась отдушина. Бриджит подняла руку, но сквозняка не ощутила. Где же остальная одежда? Огляделась и обнаружила штаны: аккуратно сложенные, они лежали в конце кровати. Торопливо схватила и надела. Штаны оказались чистыми, пахли стиральным порошком. Здесь было тепло, где бы ни находилось это место. На тумбочке возле кровати стояла наполовину пустая бутылка минеральной воды. Бриджит жадно припала к горлышку. «Что за странный вкус?» Наверное, преследователь нашел ее на берегу. Неужели не поленился донести до машины и отвезти обратно в город? Внезапно все в комнате задрожало. Наверное, рядом железная дорога или станция. Может быть, это вообще не Эксетер?

Пути на волю не было. Бриджит забарабанила в дверь, но та оказалась такой толстой, что поглотила шум. Провела пальцами по стенам в надежде, что кирпичи держатся неплотно, но ни один не дрогнул и не пошевелился. Снова посмотрела на руки. В детстве в наказание за плохое поведение ее часто запирали в комнате.

Этот подвал странным образом напоминал прежнюю обстановку – вплоть до плохой картины из семидесятых над кроватью. Когда отец ее запирал, брат непременно находил способ принести еду, и она сидела в одиночестве: без телевизора, без общения с семьей. Строгость отца проявлялась и на службе, в полиции. Да и сама Бриджит выбрала эту работу во многом благодаря ему. Ничего страшного, она справится. Сумеет отсюда выбраться.