Герой ожившего романа

– Всего доброго, – произнес я с улыбкой, оставив пару яблок на кассе. Девушка кивнула и улыбнулась в ответ. Это был самый приятный разговор за весь день. Я направился в комнату ожидания, чтобы перекусить и почитать. Мне не особо хотелось проводить время за книгой, но до прибытия поезда оставалось целых два часа, а делать было нечего.

Немного подкрепившись, я принялся читать. Спустя 12 страниц моя математическая натура поняла, что новелла – полная чушь. Но я не позволил себе так думать, потому что это была Её любимая книга…Она очень дорожила ей…как и я.

– Извините, я Вас не отвлекаю? – произнес низким голосом парень лет 15-16. На его голове виднеется шапка, он одет в старую, местами рваную куртку, его щеки покрыты легким румянцем, чуть выше алых губ – аккуратная родинка, а зелёные глаза наполнены добротой.

– Нет-нет, ты что-то хотел? – ответил я мягко, а затем убрал с соседнего сидения рюкзак, чтобы мальчонок сел рядом.

– Меня очень заинтересовала книга, которую Вы читаете. Это зарубежная классика?

Я кивнул и протянул парню книжонку, чтобы он мог рассмотреть обложку.

– Андре Моруа! Мой любимый писатель! – воскликнул он и даже встал от удивления. – А Вы читали «Фиалки по средам»?

– Нет…, – ответил я недоумевая.

– А что Вы еще читаете? Что можете порекомендовать? Что читали в последний раз? – заинтересованно тараторил мальчик. Его глаза блестели от восторга.

Я вспомнил, что читал накануне: «Основы высшей математики и математической статистики», «Гранты на разработку и внедрение цифровых решений». Но, чтобы не потерять авторитет в глазах мальчика, назвал произведение из школьной программы, которое очень хорошо помнил:

– Последний раз читал «Капитанскую дочку». А ты какие книги любишь?

– Разные. Недавно дочитал роман Достоевского «Униженные и Оскорбленные». Правда, больше мне нравится классика зарубежных авторов, но в школьной библиотеке только русская литература.

Я посмотрел в его чудесные зеленые глаза, наполненные желанием получить новеллу. Мне как раз хотелось избавится от нее, и, недолго думая я протянул книгу мальчонку:

– Держи. Теперь она твоя. Навсегда, – произнес я твердо.

Глаза парня тут же удивленно расширились. Он не мог произнести ни слова – настолько был рад новой книге.