Истории Тридевятого: Книга Времён

Но обида, не щадя жгла ее сердце, и она, откинув здравый смысл, решительно сказала:

– Не могу я здесь больше оставаться! Сегодня же вечером незаметно выберусь из замка и улечу, куда глаза глядят!

Так она и поступила, как только стемнело, Софья незаметно выбралась из дворца, пришла к синему морю и тоскливо взглянула на свой дом. Но решение ее было окончательное, и отступать от него она не собиралась. Софья в одно мгновение обратилась в прекрасного лебедя и улетела прямиком за синие море.

Как только над островом Буяном заиграл рассвет, на горизонте показались корабли.

Флагманом шел превосходный фрегат с черными полосами на корме и двумя рядами крупнокалиберных корабельных пушек.

Князь Гвидон встречал гостей у причала вместе со своей супругой Василисой Премудрой. Гостем тем был его будущий зять и муж Софьи, сын царя Еремея – царевич Андрей Еремеевич. Он был, конечно, малоприятный молодой парень, рыжеволосый, как и его отец, весьма тучный и ужасно избалованный.

Но войско его отца было многочисленно и очень сильно. Оно должно было стать могущественным союзником или злейшим врагом, если, конечно, союз не будет заключён. Гвидону, конечно же, было жаль свою дочь ёСофью, он бы хотел для нее другой судьбы, но долг обязывал их всех пойти на этот шаг, чтобы спасти народ от ненужных жертв и предотвратить надвигающуюся кровопролитную войну.

– И где же невеста моя, царевна Софья? – сойдя на берег, возмутился царевич Андрей. –И почему она заставляет меня ждать?!

– Доброе утро тебе, Андрей Еремеевич! – приветствовали с поклоном его Гвидон и Василиса – Не гневайся, царевич юный, – продолжил Гвидон – Да только мы не дали еще тебе согласия на свадьбу.

Царевич недоуменно хмыкнул и с презрением произнес:

– Согласие! Какое ещё согласие? Дело-то решенное, у вас нет выхода! Если свадьбы не будет, папенька не даст вам свое войско и вас размажут как тараканов! – Андрей рассмеялся, и для пущей убедительности растер носок сапога о песок.

Князь Гвидон не стерпел такого нахальства от избалованного отпрыска царя Еремея, своего все ещё несостоявшегося зятя. И едва сдерживаясь, что бы ни припадать ему урок, который тот вряд ли, когда нибудь забудет, произнес:

– Убирайся подобру-поздорову! – в Гвидоне вскипал гнев. – Не получишь ты руки мой дочери! Пусть лучше сгинет все в огне и крови, чем сидеть тебе на сем престоле!

– Ах так, значит! – вскричал царевич.