Демоны мрака

 – Прости меня.

Губы приникают к губам, но сил ответить на поцелуй нет. Она – кусок льда, застывший и бесчувственный, парализованный нереальным горем. Каждая мышца скована смертельным холодом, каждая клеточка замерла от неожиданного удара.

– Помни, ты обещала мне, – бессмысленные слова, она не могла вспомнить, о чем он говорит. – Прощай.

Еще один поцелуй. На этот раз – последний. Мечта ее жизни повернулась к ней спиной. На секунду ей показалось, что по любимой щеке скатилась прозрачная капля влаги. Шелест легких шагов стих.

Она не могла пошевелиться, чтобы побежать, догнать, позвать.

Что-то мокрое упало с неба, скатилось по лицу, потом еще и еще. Природа плакала, провожая навек ушедшую из мира любовь. Природа плакала. Но у Алины слез все еще не было.

Дни. Длинные. Темные. Нет солнца, нет тепла. Боль. Пустота. Чьи-то голоса говорят, зовут, заставляют делать бессмысленные, никому не нужные вещи. Лучше уж погрузиться в учебники – мир скупых официальных слов, чем терпеть постоянное мамино присутствие, жалость друзей, сочувствие.

Алина сдала сессию не так плохо, как все ожидали. Каждый вечер, возвращаясь с очередного экзамена, она закрывалась в своей комнате и сидела там одна до поздней ночи, не шевелясь и не включая свет. Периодически стучали мать или отец, звали ужинать, просили поговорить с ними, убеждали. Раз в день обязательно звонила Катя, иногда кто-то еще. Мама неизменно отвечала, что все по-прежнему, изменений к лучшему нет.

Алину раздражало, что все вокруг обращаются с ней как с больной: невзначай гладят по руке, понижают голос почти до шепота, когда она заходит, спрашивают, как она себя чувствует.

Неужели никто не может понять: она не больна, она мертва. Мертва окончательно и бесповоротно, раз и навсегда. Ну и что из того, что глупое сердце продолжает биться, а легкие гоняют туда-сюда бесполезный кислород? Это не значит, что она чувствует, – от бесконечной боли, почти физической, нервные окончания давно атрофировались и не способны ощущать ничего.

Слезы пришли ночью того ужасного дня, разделившего ее жизнь на до и после. Но теперь их больше нет, они банально кончились. Глаза не могут больше выдавить ни капли жидкости, даже если бы она захотела, не сумела бы заплакать снова. Алина научилась смотреть в одну точку, не моргая, не слышать посторонних звуков, лишний раз не шевелиться. Малейшее движение вызывало боль, не ту страшную, раздирающую на части, что была в самом начале. Нет.