Демоны мрака

Она не раз и не два просила его показать какой-нибудь альбом, но он всегда отказывался, заявляя, что совсем не фотогеничен.

Поиски любопытная девушка начала со спальни. Она порылась в вещах Максима, полазила по карманам курток, сунула нос в ящик с нижним бельем, но ничего подозрительного не обнаружила. Кухню можно было смело обходить стороной, на нее он, если и заглядывал, то только для того, чтобы налить себе стаканчик кока-колы или выкурить сигаретку-другую. В гостиной шкафов не было как факт, а искать на открытых поверхностях что-либо секретное казалось глупым.

Остался кабинет – маленькая комната, заставленная стеллажами с книгами, с массивным письменным столом в центре, большую часть которого занимал новомодный компьютер. Ящички, к великому сожалению Алины, были заперты, естественно, ключа поблизости не наблюдалось. Взломщик из девушки был никудышный, пришлось смириться с очевидным фактом: эта часть жилья Макса останется неисследованной.

Алина прошлась вдоль рядов книг. Среди них почти не попадались современные авторы, но имелось неплохое собрание классических произведений.

Были даже старинные книги. Девушка покрутила в руках томик стихов Пушкина, прочитала пару глав из романа Гюго, полюбовалась обложкой книги пера неизвестного ей испанского автора. Найти что-либо она давно отчаялась, решив смириться с тем, что, возможно, когда-нибудь Максим сам расскажет ей о себе.

Алина направилась в гостиную. Рука автоматически скользила по разноцветным корешкам. Неожиданно пальцы наткнулись на лист плотной бумаги, выглядывающий между двумя томами Дюма.

Она дернула за уголок, ожидая увидеть страничку, случайно выпавшую из какой-нибудь книги. Взгляд скользнул по находке… и остановился.

С прямоугольного кусочка бумаги на нее смотрел Максим, а рядом с ним, положив руку на плечо двойнику, стоял Антон. Парни были неразличимо похожи, но даже на маленьком снимке Алина узнала серо-зеленые глаза бывшего. Глаза, снившиеся ей до сих пор каждую ночь. На заднем плане возвышалась громада Эйфелевой башни.

Алина сидела на холодном полу, прислонившись спиной к дверному косяку. Она не знала, сколько времени прошло: может, пятнадцать минут, а может, несколько часов. Она не шевелилась, боясь растревожить застарелую боль, ожившую в глубине души. Все эти годы она жалела, что у нее не осталось ни одной фотографии с Антоном, теперь, увидев его лицо на снимке, она ощущала боль, пустоту и мучительную, извращенную радость.