Хаос по наследству

В темноте почти ничего не было видно, ноги путались в траве, то и дело проваливались в кротовые норы, но я старалась не отставать от любимого. Мне казалось, что стоит только отвернуться, обязательно случится беда.

Идти пришлось недалеко. Через пару минут Филипп резко затормозил. Мы стояли у обрыва, внизу несла свои воды великая река, на ее волнистой поверхности серебрилась лунная дорожка. От ближайшего к нам дерева отделилась темная фигура, в которой я тут же узнала Андрея. За прошедшие три дня щеки его заросли щетиной, от него пахло перегаром и табаком.

– Привет, Филипп, – тихо сказал оборотень. Чувствовалось, что он старается преодолеть давнее предубеждение и вести себя вежливо.

– Привет, – Филиппу слова давались с еще большим трудом, что и неудивительно. Именно он затеял всю эту историю с клятвой, которую теперь пришел просить снять. – Андрей, я хотел извиниться. Это стоило сделать давно. Но…

– Не объясняй. У тебя были причины. Луна почти взошла. Я думаю, что минуты через три надо начинать, – сказав это, Андрей повернулся ко мне.

 – Привет, Марин, здорово выглядишь. Я тут кое-что для тебя принес.

Он достал из сумки, стоявшей тут же возле его ног, какую-то маленькую книжечку, в которой я не сразу узнала свой долгожданный диплом.

– Спасибо, – промямлила я, протягивая руку. В горле снова встал ком, и я прикладывала огромные усилия, чтобы не расплакаться.

Мы ждали молча, глядя на противоположный берег Волги, не шевелясь и практически не дыша. Ровно через три минуты Филипп приобнял меня за плечи и попросил отойти подальше на безопасное расстояние.

Вампир и оборотень заняли позиции примерно в метре друг от друга. Несколько секунд ничего не происходило, потом Филипп положил правую руку туда, где под белой рубашкой билось сердце, и заговорил. Он произносил слова монотонно, они сливались одно с другим, но я отчетливо поняла, что эта речь не на человеческом языке. Вокруг Филиппа начали появляться ярко-красные нити, опутывая его с головы до ног. Когда вампир полностью скрылся в кровавом ослепляющем свете, заговорил оборотень. Его правая рука так же лежала на сердце, чуждые мне слова срывались с приоткрытых губ. Голубое свечение стало разворачиваться вокруг него, охватывая вначале стопы, потом колени, бедра, торс, шею и. наконец, голову.

Передо мной на поляне сияло два больших ровных шара – один красный, он находился там, где только что я видела Филиппа, второй ярко-голубой на месте Андрея. Их голоса слились в один.