Сердце дьявола

На долю секунды ей показалось, что все произошедшее сегодня было лишь дурным сном, но холод во взгляде серых глаз говорил о том, что действительность правильно отпечаталась в ее измученном мозгу.

– Одевайся! – Паша достал из маленького пакета, который держал в руках, короткое платье из струящейся полупрозрачной ткани. Лиф украшали узоры вышивки и стразы. Выглядел наряд потрясающе и, хоть был не во вкусе Кати, еще вчера мог бы заставить биться сильнее ее сердце. Но это вчера. Теперь она смотрела на дорогую дизайнерскую выдумку как на склизкого червя, какие во множестве выползают на асфальт после дождя.

– Быстрее! У нас сегодня второй день, не забыла? – Паша оглядел свою жену оценивающим взглядом и, расстегивая запонки на рукавах, отправился в ванную. Катя услышала, как зашумела вода, а ее муж принялся напевать какой-то иностранный мотивчик.

Бежать к двери было бессмысленно. Катя слышала, что кто-то шебуршится у порога, шепотом рассказывая забавные истории.

Периодически из коридора раздавался веселый смех. Ее надсмотрщики не считали нужным прятаться. Для них она была всего лишь смертной девчонкой, едой, которая не заслуживала того, чтобы беспокоиться о ее чувствах или удобствах. В конце концов, она же не думает о желаниях йогурта, открывая по утрам холодильник?

Катя встала и подошла к кровати. На краю было разложено новое красивое платье. Она взяла его в руки, провела пальцами по воздушной ткани, царапнула ноготком сиреневый камень, самый крупный из всех вшитых в лиф, а потом, не думая о том, что делает, со всей силы дернула за тонкий, прикрепленный несколькими стежками у талии ремешок.

Ткань поползла десятками стрелок, камни отлетели, с мягким звоном ударившись о пол.

– Вот тебе! Вот! Вот! – шептала Шемякина, раздирая на куски подарок мужа-вампира. Когда от платья остались непригодные лохмотья, она успокоилась и, отбросив в угол ненужную вещь, пошла в ванную. Она и сама не знала, что собирается делать, но решимость ярким пламенем горела внутри, не давая опустить голову или снова поддаться отчаянию.

Она не собиралась миловаться с упырем, кровососом, убивающим невинных людей, чтобы утолить свой противоестественный голод. Она не героиня фильма, готовая ради любви пожертвовать всем на свете, начиная от принципов и заканчивая своей никчемной жизнью. Она еще слишком молода, чтобы умирать, даже если это не смерть вовсе, а лишь ее подобие.