Но они тоже служат злу. Часть вторая. Лорд десятого горизонта

Такие люди как Илья и Ярослав только думают, что они злы, а на самом деле преисполнены высоких надежд и светлых мыслей. Они далеки от всех девяти горизонтов, как бы верно ни служили своему хозяину. Пленник лорда Аита был трусливым, он никогда не показал бы настоящего себя в присутствии Повелителя Легионов, и эта трусость раззадоривала демона. Хотелось расправиться с багрянокровым в соответствии с обычаями горизонтов, но лорд Аит с трудом пересилил себя.

Не желая походить на других подземных владык, он сам установил для себя свод нерушимых правил и оставался им верным вот уже которую тысячу лет.

– Илья! – громко позвал лорд Аит. Двери немедленно распахнулись, впуская Илью и шестерых крепких охранников – Сиброк даже вдали от своего отца физически оставался весьма сильным. – Увести.

– Мы продолжим нашу беседу завтра – или послезавтра. Сколько угодно вечеров в нашем распоряжении, – посулил он Сиброку на прощание.

Однажды багрянокровый заговорит, а сейчас у лорда Аита было много иных забот.

Дом Баила разгромлен, его слуги разбежались. Переловить их всех – дело многих и трудных дней.

18

Из распахнутого настежь окна навстречу грядущему дождю билась белая занавеска. Первые капли упали на деревянный подоконник старинного дома, и женщина в красном платье устало выглянула из окна, оглядывая пустеющий двор. Старушки покидали свои лавочки, матери звали детей, спеша укрыться от дождя. Начинался ливень – сильный, холодный, он пригнал к земле все тепло летнего дня и тут же растворил его в ручьях.

Змену протянула ладонь – увесистая капля шлепнулась на нее, разлетевшись мелкими брызгами. Ветер пригоршнями выкидывал из комнаты теплый воздух, трепал распущенные волосы, путая их все больше.

В распоряжении Змену была небольшая квартира из двух комнат с дубовым паркетом и лепниной под потолком. Паркет был добротный, он и сейчас нес свою службу – потемневший, рассохшийся, местами выщербленный, – и уютно скрипел под каждым шагом.

Старинные деревянные рамы, громоздкие и страшно тяжелые, были распахнуты все лето. Змену не закрывала их, а только, когда желала отгородиться от двора, распускала белые шторы – шелковые, вышитые невидимыми нитями, словно лунными лучами. На них были знаки, отпугивающие любопытные взгляды. Когда Змену задергивала их, громкие звуки с улицы проникали в комнату приглушенными, неразборчивыми, как гул насекомых на летнем лугу – деловитый, неясный, о чем-то своем.