Старый дом

– Бог с тобой… Алимпия, бегом! – скомандовала баронесса, подтолкнув уставшую девочку к выходу.

***

Доктор ел молча и быстро, обжигая голодное нутро густым борщом. Деревянная ложка билась о дно глубокой тарелки, зачерпывая крупные ломтики картофеля и свеклы. Поверху в каплях янтарного жира плавали кусочки зажаренных шкварок. Пожарские котлеты румянились на чугунной сковороде, поплевывая подгоревшим маслом в картофельный мундир, преющий в глиняном горшке рядом. Ядреный угарный дух витал по кухне, бился в закрытые окна, и, не найдя выхода, поднимался вверх, к потолочным балкам, оседая на них толстым слоем жирной копоти.

В кухонном закутке, за печкой хлопотала Христина, вылавливая из кадушки сморщенные в застоявшемся рассоле огурцы. Зачерпнула ковшом мутную соленую жидкость, выпила залпом, передернулась от удовольствия.

– Христя, чего таишься в куту? – гаркнул Игнат, отодвинув пустую тарелку. – Тащи соленья, да гляди, кабы котлеты не пригорели!

Ухнув перед мужем миску с огурцами, кухарка повернулась к печи.

Через минуту довольный Игнат уминал за обе щеки пышущие жаром котлеты, запивая холодным квасом.

Карл Натанович не смог бы столько съесть – ему и борща хватило до краев желудка. Под столом кто-то возился, то и дело спотыкаясь о его затекшие ноги. Не выдержал, приподнял скатерть. О, да это же кузнецов сынишка деревянной ложкой по докторским коленям лупит. Забавный мальчуган. Корить мальца за озорство сил не было. Карл Натанович лишь сонно улыбнулся, щуря осоловевшие глаза, привычно дотронулся до переносицы, чтоб поправить сползающее пенсне.

Но окуляров не было. Остались, видать, там, в конторе седовласого нотариуса.

– Однако, надо бы вернуться, – вяло пробормотал доктор, расправляя скатерть. Подперев кулаком отяжелевшую голову, на минутку прикрыл глаза, но не справился с наваливающимся сном и тихонько засопел.

– Эй, Христя, ты чего ему в борщ сыпанула? – гулко шепнул Игнат, подхватывая доктора под мышки. Дотащив до топчана, уложил, прикрыл ватным одеялом.

Сюртук снимать не стал, только ботинки скинул с бедолаги.

– Дык, плохо ж ему, сердечному, Гнатушка. Капелек успокоительных чуток добавила, чтобы поспал малька. Нельзя ему волноваться, горит у него в грудине – я же вижу.

– Что ты видишь, женщина? – пробасил полушепотом Игнат, почесывая бороду. – Как лягушки на болоте яйца откладывают? Тута образование надобно, вона, как у Натаныча, а ты ему хрень всякую в борщ кидаешь, темнота поселковая.