Старый дом

Кто ж знал, что ваш кузен аллергик?

– Вы! – воскликнула она, ничуть не смущаясь своей грубости: внезапная смерть Гектора потрясла ее. – Вы должны были знать, прежде чем ставить ему уколы!

– Сожалею. Могу я вас проводить?

– Не стоит беспокоиться, дорогу знаем, – ответил вперед Егор и, взяв Липу за руку, толкнул плечом входную дверь.

Дождь перестал, но небо не прояснилось. Грозовые облака все так же нависали над больницей, а на ступенях куталась в мохеровую шаль дама в капоре.

– Простите… – обратилась к ней Алимпия, – недавно мы слышали стон, словно зверь раненый человек рыдал.

Можно ли ему чем-то помочь?

Подняв заплаканные глаза, дама тихо произнесла:

– Здесь все стонут, милая: кто от муки, кто от удовольствия. По первости новенькие так горько кричат, что душу на части рвут: не обвыклися еще, сердечные. Вчера одного привезли, может, он и бился в тоске. Храни, господи, душу его: упокоился он нынче…

Глава 6

«Почему Генрих назначил встречу на задворках? – никак не могла взять в толк Алимпия.

 – Почему не в доме? Еще велел никому не говорить, даже дяде. Что за шпионские игрища?!»

В кухне было сыро и зябко. Присев на корточки перед голландкой, она тщетно пыталась разжечь печь, но пальцы дрожали и спички ломались одна за другой.

Мрачный опустевший отчий дом. Большой и бестолковый, как… Егор.

– Ой, чего это я о нем вспомнила? – удивилась Липа, потерев озябшие руки. Подышала на них теплом и опять зачиркала спичками. – А того! – сама себе и ответила, наморщив нос от летящей искры.

Надо было сказать Егорке о записке Генриха, которую давеча передал ей мальчонка-беспризорник: мол, как стемнеет, будет ждать ее у старых мастерских, но только одну, без провожатых, и что есть у него важная информация, которой готов поделиться по взаимной договоренности.

– Что же Генрих хочет мне продать? – задумалась Алимпия. – Уж не признание ли в истинной причине смерти Гектора?

Наконец-то удалось зажечь лучину. Приоткрыв заслонку, она бросила щепу в печурку. Огонек начал разгораться, затрещали березовые дровишки, теплый серый дымок поплыл в комнату, да прямиком ей в лицо.

Она закашлялась, замахала руками, разгоняя дым. Неловко завалилась на бок, на четвереньках отползла в угол, подальше от злополучной печки.

– Курица! – вдруг прогремел над ухом знакомый голосище. – Куда лезешь, дура-баба?! Почему вьюшку загодя не отворила?!

Кравцов подхватил Липу на руки и вынес из дома на свежий воздух, усадил на лавку под березой.