Старый дом

 – Не пора ли потрясти заплесневелое бельишко Грондбергов?

– Что это с ним? – спросила шепотом Липа. – Будто подменили.

– Дурь в голову бьет, – ответил Егор и обернулся к пленнику. – Ты, мусью Монпансью, заканчивай свой сказ, покамест совсем не накрыло, а я меж тем уголек в печурке поворошу.

– Э-ге-гей, молодец! – воскликнул тот, замахав руками. – А если там улики?

– Вот и проверим…

– Какие улики?! – Алимпия решительно вскочила с колоды. Запуталась ногами в ватнике, да чуть не упала, но Генрих подоспел вовремя и со словами: «Он и вас спеленал», освободил ее от пут.

– С вашего позволения, я продолжу, но сразу хочу предупредить, что видение событий тех лет я выстроил исключительно на словесной окрошке баронета, что не является основанием для возобновления судебного разбирательства, поскольку Гектор, будучи пациентом клиники, находился под воздействием лекарств, – сказал он. – Итак, все началось в день оглашения завещания…

– Постойте, а как же врачебная тайна?

– Дорогая Алимпия, какая к чертям собачьим, тайна?! Третьего дня будут похороны.

Или вы надеетесь на его чудесное воскрешение? Увы, до Иисуса Христа ваш братец не дотягивал ни умом, ни святостью. Так что, извольте слушать дальше. – Он заложил руки за спину и принялся вышагивать вдоль наковальни.

Накинув на плечи телогрейку, Алимпия подошла к Егору, задумчиво сидящему перед открытой печуркой.

– Давай фонарь подержу, – предложила она, с любопытством заглянув в нишу.

– Опосля… – отмахнулся Кравцов и захлопнул дверцу.

 – Слушайте докторишку, а я пока чурбан принесу.

– Дорогая Алимпия, а вы знали, что Гектор отождествлял людей с животными? – спросил Генрих, остановившись напротив. – Вот как он вас называл, знаете?

– Никак не называл, – ответила она, немного подумав. – Хотя постойте: кажется, козой.

– Или косулей, – кивнул Кроненберг и вновь устремился в короткий путь вдоль наковальни. – Итак, в неком городе N умирает господин Б. Наследница – его малолетняя дочь Косуля, опекуном которой должна была стать баронесса Г.

Однако, в последний момент Б переписывает завещание и возлагает попечительство на господина М! – Генрих дошел до конца и повернул обратно. – Баронесса, узнав об этом, решается на подлог. – Он вытащил носовой платок и шумно высморкался. – Да! Решается на подлог. – Внимательно осмотрев грязный лоскут с двух сторон, он аккуратно сложил его конвертиком и засунул обратно в карман.