Старый дом

Агриппина сунула мне фантики и велела заткнуться раз и навсегда, а через год Аполлон скопытился… то есть умер… – Она вдруг осеклась и бросила взгляд на Гордона.

«Ну конечно: светская дама и вдруг уличный сленг?! Фи-фи, как неприлично!» – подумал он, с умным видом кивнув в ответ.

Роберта недовольно скривила рот, выдержала паузу и вполголоса продолжила:

– Сын Аполлона Альберт тоже стал захаживать в наш клуб. Тогда Агриппина решила его женить. На мне. И я согласилась. Из-за денег и статуса. Я даже родила от него ребенка, так как была уверена, что болезнь Аполлона не передалась сыну.

Но Агриппина, а потом и свекровь, считали иначе. После смерти старухи Гретелла продолжила опекать Альберта… Я не знаю, в камне ли сила или в травяных настойках, но до вчерашнего дня у меня не возникало ни малейшего подозрения на опухоль. Не было признаков недомогания, понимаете? Не было!

– А где сейчас ваша свекровь?

– Она умерла, где-то полгода назад.

– Причина?

– Что-то там у нее внутри оборвалось… на последнем месяце…

– Если я правильно понимаю, то ваша свекровь умерла от геморрагического шока вследствие разрыва шейки матки.

– Наверное.

– А ребенка удалось спасти?

– Какого ребенка? Не было никакого ребёнка, – ответила Роберта и нежно погладила сумочку, лежащую на коленях.

«Здрастье вам!» – Гордон забарабанил пальцами по дерматину и мягко спросил: – Ложная беременность?

– Я не знаю, – произнесла вдова.

– Хорошо. Оставим пока эту тему. Вернемся к Альберту: он тоже был сражен падучей накануне смерти?

– Нет.

Не так… – Она оставила в покое сумочку и обхватила себя за плечи, словно пыталась согреться. – Вечером Альберт вышел во двор покурить…

«Так он еще и курил!» – Гордон закатил глаза.

– В тот день муж чувствовал себя превосходно, особенно после… ну, не важно.

– Любовных утех?

– Я же сказала: не важно.

– Простите. Молчу и внемлю.

– Альберт стоял на крыльце, курил и смотрел в сад. Потом вдруг вздрогнул и пробормотал: «Зверь вернулся. Попробую его приручить».

Мне стало интересно, что его так напугало, и я выглянула в окно. Никакого животного, конечно, не увидела, но предположила, что в сумерках он мог принять красные рябиновые гроздья за воспаленные глаза огромного зверя.

– Богатое воображение, – вяло прокомментировал Гордон. – И что было дальше?

– Потом я поднялась в спальню и уснула, – сказала Роберта, – а когда проснулась, то Альберт уже сидел в кресле возле нашей кровати и прихлебывал кипяченое молоко.