Слабость

Я мечтала провести этот вечер вместе в романтической обстановке, но Женя хотел другого. Я понимала, что ему нужно время. Так было всегда. После длительной разлуки он не дотрагивался до меня, боясь, что я ему тут успела изменить, и секс со мной после другого мужчины был неприемлемым. Это полный бред, но постепенно за пару дней Женя успокаивался и переставал искать улики, указывающие на измену, и он менялся. Клуб, значит, клуб.

Вечером я красиво оделась специально для возлюбленного – короткое красное платье-комбинезон и каблук.

Мы сидели в отдельном ВИП месте на балконе, перед нами раскрывался весь клуб, как на ладони. Нам принесли многокомпонентные, яркие коктейли и кальян. Женя хорошо заработал в командировке и теперь раскидывался деньгами. В такси он презентовал мне красивый золотой браслет, и я была польщена его вниманием.

– Ты удачно съездил? – поинтересовалась я из вежливости, и так понимая, что премия говорила сама за себя.

– Да, мы точно поглотим это маленькое предприятие, – рассказывал Женя, – мы сильная команда.

– Я слегка переживаю из-за твоих деловых отношений с Лизой, – хитрила я. В душе я понимала, что Женя из тех мужчин, которые не изменяют, но хотелось, чтобы он думал, будто я тоже ревностно отношусь к его окружению.

– Тебе не о чём волноваться, – спокойно отвечал он, – Лиза – красивая девушка, но не в моём вкусе.

И я знала, что Женя говорит правду. Его глаза смотрели прямо на меня, руки не дрожали, движения были спокойные и понятные. Этот мужчина умел хранить верность, но взамен требовал полной отдачи.

– А я давно жду, чтобы ты пожаловалась, как устала от работы и рабочих будней, – неожиданно сказал он. Это было что-то новенькое. Раньше Женя наступал лишь на мою личную жизнь, а теперь перешёл и на карьеру.

– Ты знаешь, как мне нравится работать в «Умной сове». Зачем говорить такое? Я столько училась в университете ради этого места, – я была возмущена и готова сражаться за свою карьеру до конца.

– «Умная сова» – это мелкая конторка, – глаза Жени покрыла алкогольная пелена, и это был тревожный знак. В таком состоянии он мог долго и нудно говорить о будущем, которое он приготовил для нас, будто у меня совсем не было права голоса.