Неизбежность

А дело было именно в человеческой крови, насыщенной, питательной, живительной. Вместе с ней вампиры получали гораздо большее, чем просто удовлетворение жажды. С ней они получали жизнь. Словно впитывали её в себя, отнимая у людей.

Итак, вампиры и вправду обладали ледяной кожей, но только, когда не были сыты.

– Ну… – задумчиво протянула Вайлет. – Я по-прежнему нравлюсь тем баронам, и они смешно за мной вьются. В обществе по-прежнему думают, что я местная. А сегодня все только и говорят о предстоящем бал-маскараде у Томсона.

– Томсона?

– Да-да, – Вайлет сразу поняла причину его интереса. – Ты ведь помнишь Ричарда Томсона?

– Прошло всего десять лет. Конечно, помню.

– Дело не только в том, сколько времени прошло, – мягко заметила она. – Он ведь оказался первым, кто в своём тогда ещё совсем юном возрасте чуть не убил тебя. Такое не забывается.

– Я просто недооценил его силы и получил заслуженный урок, – равнодушно ответил Уильям. – Такого не повторится.

Случившееся тогда было не только заслугой Томсона, но и неосторожностью вампира.

– Ты не хочешь мести? – удивилась Вайлет.

– Это ни к чему.

Мстить тому, кто отважился воспользоваться единственной возможностью, даже как-то недостойно. Уильям уважал сильных и смелых, неважно, людей или вампиров. К тому же, оно того не стоило – он гораздо сильнее Ричарда, и при желании свернул бы ему шею хоть сейчас.

Да и смысл? Только напугать мелкий городок, где граф Томсон – один из самых сильных и влиятельных лордов. К тому же, по недавним правилам главы клана, Чарльза, его вампиры убивали только в лесу или в окрестностях, не трогая жильцов в Торнтоне.

– Но ведь всех, даже самых сильных и подготовленных соперников ты побеждал, не прилагая усилий, – озадаченно напомнила Вайлет. – А тут шестнадцатилетний паренёк чуть не заколол тебя насмерть, и ты после этого полуживой и с невыносимой жаждой бродил по лесу, и даже…

– Чуть не убил ребёнка, – перебил он.

Тогда Уильям впервые отступил от своего принципа. Прежде он никогда не позволял себе лишать жизни детей. Возможно, это было связано с тем, что ему самому пришлось пережить в детстве, возможно, в нём до сих пор была какая-то человечность, – неважно, но Уильям не мог убить ребёнка.

Но чуть не сделал это десять лет назад.