Останься

А я не могу остановить взгляд, отчаянно бегающий по нему, будто пытающийся поймать малейшее движение, даже самую незначительную мимику. Предугадать. Хотя бы как-нибудь контролировать ситуацию.

Но Даниил всё равно опережает.

– А может, лучше я покажу тебе, что бывает, когда вступаешь в игру, не зная правила? – сдавленно спрашивает он, и прежде чем я успеваю вникнуть в суть вопроса, его губы неумолимо накрывают мои.

Грубо, нетерпеливо, жадно, не считаясь.

Мои руки замирают на полпути к нему, застывая и не решаясь оттолкнуть, а он даже не замечает этой заминки.

Глубже целует, яростно, напористо, словно наказывая, вынося из головы последние остатки мыслей.

Жар и мощь его тела окутывают, подавляют, вынуждают прогнуться и лечь на кровать. А пальцы Даниила тянутся к завязкам моей сорочки и начинают развязывать её. В голову ударяет и алкоголь, и явно возбуждённый чужой мужчина, и его нетерпеливые действия, и неизбежность развязки. Моё тело начинает прошибать нервная дрожь.

Он ведь не станет это делать.

Конечно, не станет.

Нет, это не происходит со мной. Это не меня вот-вот отымеют, как грязную шлюху, а потом оставят тут одну. А в дальнейшем будут повторять это снова и снова. Сама напросилась. Нажала на спусковой курок.

Сейчас Даниил остановится. Это не может быть по-настоящему.

Мне уже не хватает дыхания. О чём я вообще думала? На что рассчитывала?..

Я ведь слышала, какие слухи о нём ходили! Правда думала, что из-за какого-то долбанного взгляда хищник может превратиться в ручного зверька?

Паника накрывает, тем более что Даниил уже бесцеремонно обхватывает мою грудь одной рукой, а второй жёстко разводит бёдра.

Вспышкой в голове мелькает один момент в первом детдоме… Если бы не воспитательница, мне был бы конец. Моральный уж точно.

А сейчас тут никого.

– Прекрати, – дрожащими губами почти шепчу.

Не уверена, что слышно. Тем более, Даниилу, который явно слишком поглощён процессом. Кажется, он потерял все тормоза, если они вообще были.

Самое ужасное, что помимо унижения я чувствовала какое-то нездоровое возбуждение.

Хоть и поначалу, но это было. А теперь – пустота. Воспоминания о времени, когда мне было тринадцать. Горечь. Ненависть. Молчаливый крик. Оцепенение. И слёзы, просто стекающие по коже.

«Можешь не кутаться в эти мешки, я не насильник»…

Словно услышав эти мысли, Даниил вдруг останавливается, чуть отстраняется. Смотрит прямо в глаза. Сквозь туман слёз чётко вижу, как меняется его взгляд.