Сводные. Я не отпущу тебя

И более того, окидываю Милу пренебрежительным взглядом, давая понять, что это уж точно не о ней.

А она ведь и так остыть не успевает, а потому волнами её недовольства меня чуть ли не захлёстывает. Нездорово ухмыляюсь этому. Ну давай, принцесса, взворвись. Твоя мамаша уже однажды показала мне её истинное лицо, очередь дочурки проявить себя. И наплевать даже, что и на этот раз свидетелем стану только я.

– Ваши понятия о лучшем могут не совпадать, – увы, разочаровывает меня напускным спокойствием Мила.

Голос только чуть дрожит, но и то я могу выдавать желаемое за действительное.

Неожиданно понимаю, что выискивая уязвимость в сестрёнке, будто слой за слоем обнажаю свою. Странное ощущение.

Там, на глубине её чуть ли не гипнотизирующих глаз бездна какая-то. Топит. Уставляюсь, и противоестественные желания зарождаются. К Миле, чтоб её.

Смотреть. Слушать. Чувствовать. Касаться…

Хмурюсь и собственным дурацким мыслям, и её идиотскому ответу, на который почти нечем парировать.

Потому что банальная суть. А что там за ней внутри, никак расковырять не могу. Хоть и кажется, что эмоции Милы как на ладони. Да и поступки, в обшем-то, тоже.

Так пусть уже скажет мне это прямыми словами, чтобы я тут не страдал фигнёй и не затягивал непонятный и никому не нужный разговор.

– Зачем ты напросилась сюда? – требовательно спрашиваю. – Подцепить кого-нибудь?

– А если да, то что с того? – почти сразу дерзко отвечает Мила. Походу, окончательно осмелела, пока я паузу держал.

 – Или ты ревнуешь?

Неожиданный вопрос. Наглый, мне в глаза. Ещё и с насмешливыми нотками.

Ещё более неожиданно, что он на какое-то время аж вышибает дух, воспринимаясь, как пощёчина. Безусловно, это только потому что Мила охренела слишком, не ожидал, что у неё самомнение настолько зашкаливает. Совсем папаша избаловал принцессу.

Но я ей это спускать уж точно не собираюсь. Снисходительно ухмыляюсь и слегка подаюсь вперёд, как вдруг слышу, как к нам подбегают.

Разворачиваюсь и вижу запыхавшегося Лёшу, который, судя по виду, чуть ли не все залы обегать успел.

– Фух, вот вы где… – прерывисто говорит он, толком не отдышавшись. – Там это… Ваш папа, Макс.

Если самоуверенное заявление Милы было для меня пощёчиной, то слова друга – ударом. Самым настоящим, под дых. А потом ещё размашистым мне в лицо, чтобы очнуться не успел, становится его взгляд. Лёша смотрит потерянно и с сочувствием.

Ненавижу, когда на меня смотрят так.