Сводные. Я не отпущу тебя

– К чему это всё? – с нажимом выпаливаю.

Она вздыхает. Опускает взгляд, сглатывает, словно искренне проникается моим состоянием, которое вроде как вообще чувствоваться не должно. Уверен, что стороны я сама невозмутимость. Так какого хрена Мила смотрит на меня так, будто чуть ли не в слезах перед ней стою?

– Он любил тебя больше, чем ты думаешь, – её голос чуть дрожит. – Просто не умел это выразить. Как и ты.

Грудную клетку сдавливает так, что дышать становится невозможно. Быстро хватаю воздух ртом.

Хватит. Это уже чересчур.

Какого хрена Мила продолжает говорить со мной так, будто мы и вправду типа одна семья были? Словно она знает нас обоих достаточно, чтобы лезть не в своё дело? Типа имеет право. Вообще никаких сомнений у неё в этом. Либо это наивные розовые очки, либо и вправду жестокая игра, либо просто да пошла бы она нафиг.

– Меня тошнит от твоих попыток всё упрощать, – выталкиваю из себя наконец. – Кто ты такая вообще? С чего взяла, что я нуждаюсь в своём сочувствии?

Мила слегка пятится в сторону.

И наконец я вижу в её глазах знакомую настороженность с примесью враждебности.

– Я оставлю вас наедине, – сдавленно проговаривает она, и, не дожидаясь больше ответа, выходит из церкви.

Глава 6. Мила

Не знаю, как я справилась бы без Лёши. Он заходил к нам на протяжении месяца почти каждый день. Благодаря ему я сдавала экзамены, правда, только ЕГЭ, без вступительных в отдельном универе. Потому что передумала поступать в Саратов – я хотела оставаться в городе только из-за папы, а теперь смысла не было.

Тем более что-то мне подсказывало, что меня совсем скоро выселят из этой квартиры. Я тут держалась исключительно потому, что Максу пока было не до меня.

Он, конечно, никогда не признает, но явно переживал смерть отца куда более глубоко, чем я могла себе представить. Поначалу меня даже снова подмывало как-то достучаться до хмурого братца, потому что папа ведь стремился перед смертью наладить с ним контакт.

И я своеобразно чувствовала своей обязанностью сделать это за него.

Но думать об этом куда легче, чем воплощать. Макс игнорировал моё присутствие, да и по минимуму бывал дома. Частенько возвращался в ссадинах и синяках, потрёпанным. Явно дрался. Пару раз приходил пьяным. И каждый раз – враждебным. Сталкиваясь с его взглядом, я понимала – не подступишься. Да и желание делать это, пусть даже ради папы, ощутимо таяло.

Хорошо, что со мной был Лёша.