Сводные. Я не отпущу тебя

– Насколько понадобится, – не оборачиваясь, бросаю.

Да, свалить хочется уже сейчас, но это с одной стороны. С другой… Пусть Мила не расслабляется.

*********

Возвращаюсь поздним вечером. Уже темно на улице. Ещё только разуваясь в коридоре уже улавливаю – отец дома. Видно по обуви и небрежно брошенной джинсовой куртке. Лето во дворе, жара даже. Нафига было вообще брать верхнюю одежду?

Впрочем, это фигня. Мелочь, за которую я бы и не стал цепляться, если бы вдруг снова всё не начало бесить. На встрече с Лёхой всё было круто, а теперь, дома, снова чувствую себя чужим.

Да, вроде не привык нуждаться, но и изгоем в собственной семье быть такое себе. За четыре года в Москве уже успел отвыкнуть от этого чувства.

Захожу на кухню – слышу, что отец там.

– И где ты был? – бесстрастно спрашиваю, когда мы пересекаемся взглядами.

Он смотрит без малейшего тепла. Отец вообще всегда мной недоволен, что бы я ни делал. Хоть наизнанку вывернусь. Впрочем, я этого как раз не делаю и не собираюсь, чем, наверное, бешу его ещё больше.

– По делам ходил. Ты надолго сюда?

Знакомый вопрос. И даже интонации почти те же.

– Насколько понадобится, – хмуро повторяю свой недавний ответ. И зачем-то добавляю: – Это что, проблема?

– Нет, конечно, – отец спохватывается и даже вроде как смягчается. – Просто у Милы поступление в актёрский скоро, она должна заниматься. А сегодня почти не уделяет этому время. Что ты ей наговорил?

Зашибись. То есть я, его родной сын, тут лишний, потому что какая-то посторонняя девчонка не может сосредоточиться на поступлении… В актёрский? Она для этого задницей виляла возле зеркала? Не, ну так-то нормальная репетиция.

Смотря через что пробиваться.

Ухмыляюсь напряжению отца. Он настолько парится по поводу Милы, что даже и не замечает, насколько недвусмысленно опроверг своё «нет, конечно» в следующих словах.

Забавно, что у него даже сомнений нет, что я виной угасанию настроя сестрёнки. Отец что, никак не может простить мне скандал с его жёнушкой за несколько дней до её смерти? Впрочем, в прощении я не нуждаюсь.

Да, сейчас стал бы действовать иначе, но тогда, в двенадцать, руководствовался эмоциями.

– Ничего такого. Лишь напомнил, что в её возрасте пора бы и работу найти, – небрежно сообщаю я.

Отец чуть ли не багровеет от таких новостей.

– Что? – он аж наклоняется ко мне, опираясь о стол, на котором, кстати, пусто. – Ты серьёзно?

Игнорирую этот уничтожающий тон. Какой-то долбанный цирк.